![]() |
Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )
Important! Уважаемые жертвователи! Обратите внимание, что Фонд несет ответственность только за пожертвования, перечисленные на счет Фонда любым из этих способов У Фонда нет электронных кошельков или счетов, зарегистрированных на частное лицо! Опасайтесь мошенничества! По любым вопросам или сомнениям, пишите на finans@otkazniki.ru |
![]() |
![]()
Сообщение
#1
|
|
![]() Очень активный участник ![]() ![]() ![]() ![]() Группа: PR команда Сообщений: 5471 Регистрация: 16-August 09 Из: Москва Пользователь №: 13468 ![]() |
Немного о нас...
Фильтр милосердия Вся правда о тех, кто помогает и кому помогают Московский Комсомолец № 24914 от 16 ноября 2008 г. http://www.mk.ru/editions/daily/article/20...iloserdiya.html У каждого свои цели в жизни. Кто-то стремится к власти, кто-то — к деньгам. А кому-то важнее всего помочь попавшим в беду. Зажечь свет радости в глазах брошенного ребенка. Спасти того, кто обречен. К счастью, люди, готовые прийти на помощь, были, есть и будут. Но возникает вопрос: всегда ли мы помогаем тем, кому нужно? Ведь некоторые попросту привыкают паразитировать на чужой доброте. И как услышать тех, кому мы действительно необходимы? В последнее время многие московские приюты и детские дома любят принимать гостей — показывать, как у них уютно и красиво, рассказывать, как интересно у ребят проходит досуг. И во многом эти приятные изменения произошли в их жизни благодаря заботе спонсоров и благотворителей. Но чем дальше от столицы, тем меньше спонсоров, тем беднее сиротские учреждения. И тут на выручку захолустным детским домам приходят обычные люди — небогатые, работающие, сидящие с малышами, студенты. Просто неравнодушные. Они узнают, что нужно какому-то конкретному детдому или даже конкретному ребенку, и помогают. Как и сколько могут. Пожалуй, движения, которые организуются на базе разных благотворительных сайтов и форумов, самые эффективные и работающие — там нет бюрократического аппарата. — Я с собственным ребенком попала в подмосковную больницу и случайно увидела палату отказников, — рассказывает лидер движения волонтеров Елена Альшанская. — Я не могла забыть этих малышей, которые бесконечно плакали — их никто не брал на ручки, не ходил с ними гулять, их даже в коридор не выпускали. Решила, что такое отношение к детям — просто преступление. Стала писать, искать в Интернете единомышленников, так все и закрутилось. — На одном из сайтов я случайно увидела информацию о Катюше, — вспоминает другой волонтер, учительница Елена. — Трехлетняя девочка сильно обгорела, потеряла родителей. Решила съездить, хоть часок посидеть с этим несчастным ребенком. Когда ее увидела, несколько ночей спать не могла… Теперь уже несколько лет связана с Катенькой. Если надо, езжу в больницу, поддерживаю связь с семьей, взявшей ее. Я понимаю, мои ресурсы очень ограниченны — своих малышей двое. Но чем могу — буду помогать. — Я сам вырос в детском доме, — рассказывает менеджер и глава семейства Алексей. — Конечно, хочется помочь таким же детям. Вот все говорят: сирот нужно определить в семьи. По собственному опыту знаю — все зависит о того, какая семья. Бывает, что в детском доме комфортнее, чем у приемных родителей. Меня несколько раз брали, но не сложилось. Я предпочел вернуться к своим любимым педагогам в детдом. Часто именно собственные беды позволяют человеку острее сопереживать другим: — Я начала помогать отказникам, когда у нас в семье произошло несчастье, — рассказывает Арина. — В начале года мою сестру на глазах ее приемной дочери сбила машина. Сестру с тяжелейшей травмой позвоночника увезли в больницу. А 12-летнюю девочку, у которой по документам нет других родственников, поместили в приют. Там ее наголо обрили, и потом девочка даже стеснялась ходить в школу. Мы долго не могли вытащить ее из приюта. Навещая ее, я увидела, сколько в приюте ребят с тяжелыми судьбами… Арина стала искать в Интернете все, что есть на эту тему, и вышла на один из сайтов. Сначала просто читала форум, потом понемногу включилась в работу. — Стала ездить в Озерскую больницу к отказникам, отвозить вещи. Однажды не смогла поехать сама и попросила сделать это своего взрослого сына. Он тогда достаточно иронично относился к “новому увлечению нашей мамочки”. Но из поездки вернулся другим человеком: “Мама, как жалко этих деток!”. А Юлия из Нижнего Новгорода впервые увидела отказников очень давно, когда сама, будучи ребенком, попала в больницу. — Помню эти тихие жуткие боксы, закрытые на ключ, — рассказывает она. — Там все время тихонько, почти беззвучно кто-то плакал, но персонал туда почти не заходил. Мы, дети, искали щели, чтобы посмотреть, кто там… Теперь Юля хорошо знает, что обычно судьбы отказников складываются печально. Отсутствие внимания взрослых в младенчестве приводит к деградации ребенка, даже если он родился здоровым. Дальше его ждут коррекционные заведения и в 18 лет — дом престарелых. Часто младенцы теряют интерес к жизни и быстро умирают. Такая “младенческая депрессия” была замечена в СССР в начале 30-х годов прошлого века, когда в детских домах персонала было мало, и на сантименты в виде поцелуев и игр с малышами времени у нянечек не было. — В детстве я дала себе слово, что обязательно проломлю дверь в эту страшную палату ненужных малышей, — продолжает Юлия. — Когда выросла, сначала на работе собирала деньги на памперсы для одной больницы, где были такие дети. Потом познакомилась с главврачом одного нижегородского дома ребенка. Мы стали вместе устраивать детей в семьи, искать возможность вылечить сложные заболевания таких ребят. Благодаря Юлии нашли родителей около десяти малышей. Среди них 6-летний Илюша, о котором писал “МК” в прошлом году. Мальчик родился со сложной патологией мочевого пузыря, и мать отказалась от него в роддоме. Юля добилась, чтобы ему сделали нужные операции и нашли приемную семью. В конце ноября мальчик отправляется в США на новую операцию. Эксплуататоры сострадания Помогать брошенным детям — дело благое, тут двух мнений быть не может. А что делать, если помощь нужна семье? Взрослым, которые и со своей жизнью разобраться не могут, а рожают до бесконечности. “Мы детишек любим, пусть себе тут бегают”, — сюсюкает выпивающая бабушка, чья дочь своего третьего, самого болезненного ребенка за девять месяцев даже ни разу не навестила в больнице. Помогать или нет семье, в которой детей используют для достижения своих целей? Изучаю сайт мамы шестерых детей Людмилы. На главной странице — трогательная мордашка одной из ее крох и обращение к президенту. Суть такова: Люда продала квартиру в Ульяновске и пешком (зачем?!) с детьми пришла в столицу. Вырученных денег хватило на то, чтобы купить одну шестую квартиры. Теперь требует отдать ей остальную часть — трудно ведь жить всемером на таком клочке жилплощади! “Или, — взывает Люда к президенту и всем добрым людям, — пусть меня хотя бы поставят на очередь, ведь мы уже десять лет живем в Москве!”. Спрашивается, зачем было менять хорошую квартиру в родном городе на угол в Москве? Хотелось в столицу? Понятно, что женщина манипулирует детьми, дабы добиться своего. Наверное, лично ей помогать не стоило бы. Но дети-то ни в чем не виноваты… — Людмиле помогают очень многие, но все равно у нее всегда пустой холодильник и плохо одетые дети, — рассказывает руководитель одного из фондов. — Но стоит уменьшить общение с Людой, она бесцеремонно спрашивает: “Вы что, больше не хотите помогать моим детям?”. Иногда родители, причем непьющие и психически адекватные, вынуждают жить своих детей в таких условиях, что не знаешь, то ли семье помогать, то ли малышей спасать от родственников. “В подъезде уже третий месяц ночует семья с грудным ребенком!” — пару недель назад появилось объявление на форуме волонтеров. Этой семьей оказались москвичи (не бомжи, не приезжие!) Оля и Андрей. Мы разыскали их не сразу: они меняли подъезды, приходили ночевать поздно. С годовалой Анюткой на руках, Ольга — на 6-м месяце беременности. У Андрея пьющая мама обменяла московскую квартиру на домик в Тульской области и 30 тысяч рублей. А Оля оставила свою квартиру бывшему мужу и их старшей, 12-летней дочери — совершенно добровольно, и теперь не хочет делить ее. Сначала парочка перебралась в ту самую развалюху под Тулой, но там Андрей не смог найти нормальную работу. И месяц назад они приехали в столицу на заработки. — Здесь тоже с работой ничего не получается, нам же надо, чтоб какое-то место для житья дали, — вздыхает Оля и, сидя на подоконнике подъезда, разводит детское питание холодной водой. — В общем, решили возвращаться домой, в Тульскую область, но у нас теперь нет денег даже на обратный билет. Милостыню просить не хотим — стыдно это как-то. Волонтеры собирают одежду, деньги и помогают беременной маме с ребенком вернуться домой, под Тулу. А в это время на форуме среди тех, кто помогает детям, попавшим в беду, развернулась дискуссия: стоит ли помогать этой семье? — Люди-то они неплохие, — считает волонтер Катерина, которая больше всего общалась с этой парой. — Да очень инфантильные, не понимают элементарных вещей, для них вот так месяцами таскать ребенка в коляске по подъездам — нормально. — Надо спасать дочку от таких родителей, — считают другие, радикально настроенные волонтеры. — Это мы всегда успеем, — возражает им Валерий. — Родители Анютку и друг друга любят, они хотели бы жить по-другому, просто не знают как. — Не понимаю, неужели за целое лето Андрей не мог заработать 300 рублей, чтобы отправить жену с дочкой домой? — задается вопросом здравомыслящая Ирина. — И зачем вообще было их тащить с собой в Москву? Я таким родителям не верю. “Мы не помогаем семьям алкоголиков и людям с потребительской жизненной позицией, — говорит Елена Альшанская. — Первым нужна профессиональная помощь. А что касается вторых, то очень важно, чтобы люди, которым оказывается помощь, сами прилагали усилия для решения своих жизненных проблем. Помню, одна наша дама развернула активную помощь всем сложным семьям своего района. Много энергии потратила, чтобы регулярно собирать и привозить для них еду, одежду. Как-то заходит с продуктами к одним своим подопечным: дети по-прежнему худые, грязные, с голодными глазами, а папа наливает маме и радостно так восклицает: “О, наконец закуска приехала!”. “Пусть мама вернется!” Но бывают и случаи, когда без нашей с вами помощи людям просто не выжить. Тем более что государство, которое должно помогать людям, оказавшимся в тяжелой ситуации, чаще всего бездействует. Семья Александра и Елены всегда была счастливой и благополучной. И даже кризис 98-го, нанесший ей тяжелый удар — после дефолта все сбережения обесценились, и из имущества осталась только маленькая дачка под Черноголовкой, — не заставил супругов пасть духом. Они решили: значит, нужно вернуться к своим корням и жить на земле. Переехали на дачу. Завели кур, кроликов, купили поросят и коров — хозяйство создавали старательно, с любовью. Продавали дачникам молоко и творог, Александр подрабатывал — так и жили. Даже понемножку копили на постройку нового дома. Стали прихожанами ближайшего храма. Отец Виталий и другие верующие описывают семью Александра и Елены как очень дружную, доброжелательную и любящую детей (а их у супругов сейчас уже шестеро). — Живут они очень бедно, — говорит подруга семьи Ирина. — Но заходишь к ним, и через минуту обо всем забываешь. Настолько трепетные отношения, такая между супругами огромная, все вокруг озаряющая любовь, что даже не верится, что такое бывает в жизни! …Беда пришла, как это обычно бывает, внезапно. Четыре года назад Елена стала жаловаться на здоровье. Врачи пожимали плечами — что-то с гинекологией, слишком много рожаете да кормите, — но точный диагноз поставить не могли. Все сбережения семьи ушли на лечение Елены. И только два месяца назад, когда она рожала шестого ребенка, врачи определились с диагнозом: рак уже в самой тяжелой, термальной стадии. Александр все эти два месяца практически живет в больнице, у постели жены. Детей пока разобрали в семьи прихожане и отец Виталий. Стоит заметить, что несколько раз за последние годы супруги обращались в органы соцзащиты за помощью — на ремонт дома. Но им отвечали, что единственное содействие, которое могут им оказать, — это забрать детей в приют. Чудесное предложение для любящих друг друга детей и родителей! И сейчас органы опеки Ногинского района твердят одно: — Мы готовы оказать помощь Александру, конечно, в том, что от нас зависит, — сказала начальник опеки Тамара Иннокентьевна. — Например, поместить детей хотя бы временно — на полмесяца-месяц — в хороший приют, пока ситуация с мамой не решится. Но от нашей помощи Александр отказался. Он не хочет, чтобы на детей влияли ребята из неблагополучных семей. Вообще, мы благодарны Александру за то, что он идет на сотрудничество с нами и выполняет все наши требования. Например, по наведению порядка в доме. Александр хочет, чтобы его семья не разлучалась — и особенно в такой тяжелый для всех момент. В начале ноября он снова собрал всех своих детей под одной крышей (кроме новорожденной девочки, которая сейчас живет у его сестры) и срочно ищет возможность сделать в домике ремонт, подготовить его к зиме. А каждый вечер на перекладных — электричке, маршрутке, попутках — он едет из-под Черноголовки в Красногорск, чтобы провести ночь у постели любимой жены. Вечереет, 15-летняя Ольга готовит мамочке гостинцы — парного кролика, яйца, творог. 8-летняя Саша кладет в пакет сделанный своими руками подарок — крестик из бисера. “Пусть мама вернется, пусть мама обязательно вернется!” — словно заклинание повторяет она тихо-тихо, провожая папу в сени. Стоит или нет помогать такой семье и кто должен это делать — решайте сами. материал: Светлана Плешакова ________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________ Опубликовано: "Вечерняя Москва", 11 декабря 2009 г. Заголовок: Как жизнь, волонтеры? Поразительно, сколько знаменательных дат содержится в современном календаре! Некоторые из них являются официальными праздниками, которые отмечают всей страной или даже в нескольких странах. Другие относятся к профессиональным праздникам и, как говорится, широко известны в узких кругах. Но есть еще и такие важные и одновременно скромные даты, о которых знают не многие, но отмечают во всем мире. Как раз на такой праздник я наткнулась на днях, листая календарь: 5 декабря - Международный день добровольцев во имя экономического и социального развития или коротко Всемирный день волонтера. Эту дату в 1985 г. предложила отмечать Генеральная Ассамблея ООН с целью повышения осведомленности о важном вкладе волонтеров и привлечения новых добровольцев в те социальные сферы, где их участие необходимо. Стало интересно, а отмечают ли данный "всемирный" праздник в России? Свой вопрос задала добровольцам Фонда "Волонтеры в помощь детям сиротам", о деятельностью которых мы уже не раз рассказывали на страницах "Вечерней Москвы". Елена Альшанская, руководитель Фонда, рассказала, что праздник этот, безусловно, известен и любим волонтерами, однако в традиционном смысле слова, собравшись вместе за праздничным столом, отпраздновать его практически никогда не получается. Праздник не официальный, как правило, попадает на рабочий день, когда волонтеры на загружены на все 100%. Однако 2009 г. - исключение. 5 декабря выпало на субботу и волонтеры, самоотверженно безвозмездно и неустанно помогающие детям-сиротам, позволили себе немного расслабиться, ненадолго отвлечься от рабочей суеты, семейного быта и проблем подопечных. Они собрались вместе в спокойной, дружеской обстановке. Радовались встрече, долгожданному личному общению, обсуждали насущные вопросы, знакомились с недавно примкнувшими к движению волонтерами. Ведь зачастую "новенького" в лицо знают только члены команды, ведущей то или иное направление. - Какие же насущные вопросы стоят перед волонтерами, что их обсуждают даже в праздник? - Для нас эта встреча - всего лишь мимолетная пауза перед новогодним рывком. Да-да, именно рывком. В декабре непозволительно расслабляться. Ведь для наших подопечных Новый Год - самый светлый, волшебный и полный надежд праздник. Дети, лишенные родительского тепла и семьи, как никто другой нуждаются в новогоднем чуде: элементарном внимании, развлечениях, подарках, деде Морозе наконец. И мы делаем все возможное, чтобы как можно больше ребят получили то, о чем так мечтают. К великому сожалению, осчастливить всех мы не в состоянии. Но и в наших силах многое. Как всегда ищем средства, устраиваем благотворительные акции, собираем подарки, организуем праздничные представления и елки в детских учреждениях. Каждая команда в декабре работает на износ. И сейчас, в преддверии праздника, фонд особенно нуждается в помощи - как волонтерской, так и финансовой. Нужны люди для работы на акциях по сбору подарков, люди с машинами для развоза помощи по учреждениям и - куда без этого? - спонсоры. - Какие достижения были в этом году? - Ох, мы все думаем ,что надо как-то ограничить нашу работу, но выходит наоборот. Наряду с развитием существовавшей ранее деятельности - работой с детьми-отказниками в больницах, домах ребенка, содействием в лечении, помощью кризисным семьям, запустили три новых проекта: наставничество, мастер-классы и профилактика отказов в роддоме. - Можно подробнее о новых проектах? - Не все дети из детских домов находят семью. Для детей старше 10 лет шанс найти новую семью достаточно мал. Но ведь каждый ребенок нуждается в "личном взрослом". Одиноких детей вообще не должно быть, это нонсенс. Наставничество очень важно для детей, которые выпустятся из детского дома и окажутся в свободном плавании в чуждом и незнакомом им мире. Чтобы суметь приспособиться к новым условиям, детям нужен взрослый человек, который поможет сначала в детдоме, а потом и за его стенами. Волонтер-наставник будет вести ребенка с 10 лет или старше до тех пор, пока он полностью не встанет на ноги. Мы пока хотим начать с одного детского дома, если справимся, будем работать дальше. Быть взрослым другом совсем не просто. И ответственность большая. Второй проект - мастер-классы. Он уже более-менее "обкатан". Образовалась группа волонтеров, которые занимаются непосредственно с детьми: организуют поездки, рассказывают, показывают и учат чему-то интересному. Проект довольно молодой и мы активно привлекаем волонтеров в команду. И, наконец, самое юное детище Фонда - программа профилактики отказов от детей в роддоме (с последующей помощью семье). - То есть, отговариваете матерей бросать детей? - Слово "отговариваете" здесь не совсем верное! Мы попытаемся помочь им справиться с теми сложностями, которые побуждают отказаться от ребенка, расскажем, какие есть альтернативы. Пока мы начали с одного роддома. Надеюсь, будут и другие. Если все получится как задумано, роддом будет сообщать нам о намерении матери отказаться от ребенка. С ее согласия туда будут направлены профессиональные психологи, которые помогут матери разобраться в себе, в ситуации и сделать правильный выбор. - Среди достижений Вы упоминали о развитии существовавшей ранее деятельности. - Сейчас начало декабря. Мы еще многое рассчитываем сделать в этом году. Пока подводить итоги рано. А в целом о достижениях в области нахождения детей-отказников в больницах вам лучше меня расскажет координатор этого направления, Анна Виноградова. - Дети, от которых отказались с рождения или которых подобрали на улице, изъяли из семей до распределения в соответствующее детское учреждение попадают в больницу, где они проходят обследование. Раньше дети могли прожить в больницах месяцы и годы. В неприспособленных условиях. Без должного ухода и питания. Мы бились и бьемся над этой проблемой. Одно из основных достижений и этого года, в частности, - сокращение сроков пребывания детей-отказников в больницах. Дети не "засиживаются" бесконечно долго в больницах. Государство теперь выделяет некоторые средства на нужды отказников в больницах. Пусть недостаточные, но, тем нем менее, это уже кое-что, финансовая база есть! Волонтерами охвачены многие больницы, которым мы помогаем как можем. Нанимаем специальный персонал для ухода за детьми. Закупаем и доставляем столь необходимые средства гигиены (вечная нехватка подгузников!). Добываем специальное, подходящее для малышей питание (раньше всех грудничков кормили одной и той же смесью, если она была). А недостаток средств покрывается за счет средств, привлеченных командой по сбору помощи. Вот так празднуют волонтеры свой профессиональный праздник. Стол, накрытый вскладчину в уютном маленьком зале, предоставленном одним из спонсоров, чаепитие и бесконечные разговоры о текущих делах и грандиозных планах на будущее. Нам остается поблагодарить их за интервью, самоотверженный труд и пожелать успехов в столь непростых и очень важных начинаниях! Мария Доброславская Скан: ![]() Еще в "ВМ" была вот такая статья про деток: http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=88984 Дети – это самое дорогое, что есть у любящих родителей Этим ребятам нужны дом и семья, помощь и забота, им нужны мама и папа ЧЬИМИ-ТО старательными усилиями в мозгу многих из нас осела и воспринимается как некая противоречивая аксиома, казалось бы, взаимоисключающая информация: «в стране остро стоит проблема социального сиротства» и «для усыновления ребенка необходимо отстоять многолетнюю очередь, так что и не дождешься». Казалось бы, если есть сироты и желающие их усыновить, проблема должна сама собой разрешиться. Однако все не так просто. Дети по разным причинам и в разном возрасте попадают в систему воспитательных учреждений для детей-сирот. Большинство из них имеют врожденные или приобретенные проблемы со здоровьем, что-то поддается коррекции, что-то – нет. Пресловутый стабильный «спрос» среди принимающих семей существует, разве что, на здоровых новорожденных детей со статусом на усыновление, в основном девочек, да еще с определенной внешностью: светленькая, славянские черты лица и т. п. И было бы неплохо, во избежание лишних пересудов, чтобы ребенок родился к определенному сроку. Тогда можно сымитировать беременность и покрыть усыновление великой тайной. Фактически такие потенциальные родители ждут, когда кто-то откажется сразу в роддоме, долго не раздумывая, от столь замечательного и подходящего им ребенка. (Только в случае формального отказа можно забрать ребенка из роддома, во всех остальных установление статуса занимает не менее полугода, следовательно, ребенок вырастает). Все это в комплексе, естественно (и слава богу!), бывает крайне редко. На деле же в домах ребенка находится множество славных, чудесных детей, пусть не новорожденных, основные проблемы которых, зачастую, развились из недостатка любви и внимания. Такое состояние по-научному называется синдромом «один без родителей». При должной заботе многие детки вполне могут восстановить здоровье, стать не только любимчиками родителей, но и достойными членами общества. Некоторые из них особенно нуждаются в скорейшем обретении семьи, так как не каждый малыш может приспособиться к жизни в детском доме. С каждым днем они все меньше доверяют людям, замыкаются в себе, тем самым непроизвольно уменьшая собственные шансы на усыновление. Особенно сложно, когда речь идет о братьях и сестрах. По закону они не разъединяются, а принять в семью сразу нескольких детей готовы совсем немногие потенциальные родители. Оказалось, в поисках таких детей не надо далеко ходить и стоять несколько лет в очереди. В Центре по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области, откликнулись на нашу просьбу и рассказали о нескольких малышах для публикации информации о них в нашей газете. Мы очень надеемся, что это поможет деткам найти любящих родителей! Ванюша и Сонечка Ванюша и Сонечка – брат и сестра, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ваня старший, ему 3 года 5 мес. (родился в июле 2006 года), а Соня на год моложе, ей 2 года. 4 мес. (родилась в августе 2007 года). Глядя на лица малышей становится понятно: их место не в детдоме, а в семье, которую ребята осчастливят своим присутствием и наполнят смыслом. При первой встрече Сонечка производит впечатление скромной тихони, а Ванюша – бесстрашного активиста-исследователя. Однако на самом деле все наоборот: персонал именно Соню шутя называет «шебутной заводилой» и «ураганом». Ваня же – спокойный и вдумчивый мальчик. Он всегда помогает маленьким, мирит их, убирает игрушки. И, конечно же, приглядывает за сестричкой и переживает за нее. Настоящий мужчина и помощник для взрослых! Здоровье малышей поддается коррекции, мама и папа наполнят их жизнь смыслом, заботой, любовью и радостью. Данилка Нас очень попросили написать еще о Данечке, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ему 2 года 6 мес. (родился в июне 2007 г., есть статус на усыновление) и хотя нельзя сказать, что он совершенно здоров, Данилка не меньше других имеет право на счастье быть с любящими родителями! «Мальчик-звездочка. Умный, ласковый, улыбчивый, очень отзывчивый, сообразительный и чуткий – это все про него, про нашего Даню», – так с любовью говорят о мальчике. С помощью любящих родителей малыш может добиться многого, надо только помочь ему в преодолении главной проблемы, из-за которой он пока не ходит. Но с этим недугом нужно бороться и победить его! Московские специалисты обследовали Данилку и пришли к выводу: проведение ряда операций может поставить его на ноги! Более того, первая операция уже назначена и будет проводиться очень скоро лучшими врачами Санкт-Петербурга. Именно сейчас, в преддверии операции, Дане особенно нужны близкие, родные люди. Чтобы они были рядом в больнице, ждали, когда мальчик отойдет от наркоза, помогали в постоперационный период. И хотя Данилка находится под патронажем волонтеров, которые уже нашли няню для ухода за мальчиком в больнице, он ждет именно маму и папу! Даня очень переживает, мечтает научиться передвигаться и бегать как другие дети. Если вы решились… Вполне вероятно, что трогательные детские личики не оставят вас равнодушными и сразу возникнет желание принять участие в их судьбе. Однако хотим предостеречь вас от принятия поспешных решений. Нельзя забывать, что речь идет о маленьких людях, жизнь которых до сих пор складывалась не слишком гладко и безоблачно. Большинство семей, воспитывающих приемных детей, проходят через серьезное испытание – адаптацию к совместной жизни. Длительность периода зависит от личностных качеств и желания наладить контакт, требует от всех членов семьи внимательности и терпения. Идеальный вариант – родители, морально готовые к принятию в семью ребенка с разрешением на усыновление на руках. Если вы из их числа, для получения более подробной информации необходимо связаться с Центром по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области тел.: +7 (482) 234-33-09, 235-77-02. Если желание принять в семью ребенка у вас возникло спонтанно, лучше не торопитесь, а предварительно всесторонне изучите эту тему. Бесплатную консультацию по вопросам семейного устройства вы можете получить по телефону горячей линии Фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам (отказники.ру)»: 8-800-700-88-05 (звонок из России бесплатный). Автор: Мария Доброславская -------------------- Мария Доброславская, волонтер. Пишите, пожалуйста, НЕ В ЛИЧКУ, а на почту: marydobro
![]() А у меня недавно взяли интервью! Да еще и записали. Если кому интересно, почитать можно здесь http://www.pravmir.ru/volonter-kotorogo-ne-vidno/ |
|
|
![]() |
![]()
Сообщение
#2
|
|
![]() Группа: Пользователи Сообщений: 44 Регистрация: 21-June 10 Из: г. Балашиха, Московская область Пользователь №: 15942 ![]() |
"Усыновлять детей мешают завышенные требования будущих родителей"
GZT.ru, 15 декабря, 13:56 http://www.gzt.ru/livecity/livecity_childr...ye-/339141.html В России приютах, интернатах, детдомах и домах малютки живут около 130 тысяч детей, оставшихся без родителей. Благотворительные организации все чаще «берут шефство» над ними. Но самая большая помощь, которую можно оказать ребенку, оставшемуся без родителей,— это найти ему новую семью. Вокруг темы усыновления по-прежнему существует много мифов и домыслов. GZT.RU попытался разобраться, чему из этого стоит верить. Поучиться на родителя Радиоведущая Ксения Туркова с мужем усыновили ребенка в июле этого года. Когда сотрудница органов опеки спросила их о мотивации, ответили: «Хотим, чтобы семья была полной». Ксения смеется, что муж Илья еще «выпендрился» и добавил: «Хочу помочь обездоленному ребенку». «Выпендрился»— это потому, что психологи считают: если эта «героическая» мотивация является единственной, то ничего хорошего в этом нет. Быть героем рано или поздно надоест, а ребенок останется. Строго говоря, все «психологические» вопросы к будущим усыновителям со стороны органов опеки являются чистой формальностью: даже если ответы будут подозрительными, отказать людям только на этом основании опека все равно не может. Психологическая подготовка усыновителей законодательством никак не регулируется, в России нет ни обязательного тестирования будущих приемных родителей, ни их обязательного обучения и последующего сопровождения, да и психологов в органах опеки тоже нет. Главный редактор журнала о приемных детях и их родителях «Родные люди» Елена Фортуна считает это большим упущением. «Я много общаюсь с усыновителями и хорошо знаю их „тараканы“, поэтому я за то, чтобы было и обязательное тестирование, и обязательное обучение,— говорит она.— Чтобы не было того, что происходит сейчас, когда некоторые люди выбирают ребенка годами. Именно выбирают, при том, что детей полно! Начинается: того посмотрел— это не понравилось, этого посмотрел— то не понравилось. Будь моя воля, я бы сделала так: трех детей посмотрел, отказался— до свидания, не усыновляй, не надо тебе этого. Как это делается во многих западных странах, где часто нельзя выбрать даже пол будущего ребенка. Было бы проще, если бы была обязательная школа приемных родителей и обязательное их сопровождение после усыновления». Усыновление— приоритетная, но не единственная форма семейного устройства детей-сирот. Не всех детей из детских домов можно усыновить, но всех можно взять под опеку или в приемную семью. Сейчас органы опеки могут лишь посоветовать пройти школу приемных родителей в добровольном порядке. Елена Фортуна настоятельно рекомендует от этого не отказываться. Во-первых, не надо давать опеке лишний повод сомневаться в своей добросовестности. Во-вторых, это на самом деле полезно. В Москве большинство школ приемных родителей действуют при центрах психологической помощи населению, созданных правительством Москвы. Обучение в них бесплатное. Записываться, правда, придется за полтора-два месяца. Курс обучения— 8–10 занятий, на которых разбирают в основном психологические аспекты усыновления. К сотрудникам психологических центров можно обращаться за помощью и после усыновления. Есть и одна платная школа при благотворительном фонде «Семья», в которой дают более разнообразные знания: не только психологические, но и юридические, медицинские. По общей статистике ШПР, после обучения от идеи усыновления отказывается около 25 процентов слушателей. Создатели ШПР считают это хорошим показателем: значит, люди вовремя поняли, что им это не нужно, и это уберегло от трагедии и семью, и ребенка. А вот принудительно «отсеивать» кандидатов в школах тоже не имеют права. Могут лишь попытаться исподволь отговорить неготового человека, либо посоветовать ему лично позаниматься с психологом. "Мы поняли, что одними памперсами и игрушками ситуацию не исправим". Не пугайтесь бюрократии заранее Итак, школа приемных родителей— желательный, но необязательный этап процедуры усыновления. Первый же обязательный этап— знакомство со своей районной опекой. «Опеки бывают разные,— рассказывает Ксения Туркова.— Где-то разговаривают сквозь зубы, но у нас была вполне любезная тетечка». Нелюбезность сотрудников опек— одна из самых распространенных страшилок, с которыми сталкиваются будущие усыновители. Однако Елена Фортуна считает, что отчасти в этом виноват негативный настрой самих усыновителей. «Часто на усыновительских конференциях в Интернете приходится читать: „Девочки, я решилась, завтра идут воевать с опекой!“ Ты там еще не была, откуда такой негатив? У нас с опеками никогда проблем не было»,— говорит Елена, в семье которой трое усыновленных детей. Много ли понадобится бумаг? С будущих усыновителей по закону требуется всего шесть документов, два из которых— автобиография и копия свидетельства о браке. Так что специально заниматься придется получением всего четырех документов. Правда, среди них есть медицинская справка, в которой свое заключение должны написать восемь врачей. Подробнее Процесс сбора справок показался Ксении не настолько сложным, насколько ей рассказывали: «Если задаться целью, все делается максимум за два месяца». Когда документы собраны, сотрудница органов опеки наведывается к потенциальным усыновителям домой, чтобы оценить будущие условия жизни ребенка. Если увиденное ее удовлетворит, будущим усыновителям выдадут документ о постановке их на учет в качестве кандидатов в усыновители. С этого момента они могут официально начинать искать ребенка. Неофициально они могут заниматься этим и раньше, однако, во-первых, возможностей для этого будет меньше, во-вторых, знающие люди делать этого настоятельно не советуют. Пока будет тянуться процесс сбора бумаг, приглянувшегося ребенка может усыновить кто-то другой, а у несостоявшихся родителей будет стресс. Детей много, а взять некого Существует три пути поиска ребенка. Во-первых, можно встать на учет в нескольких опеках сразу, оставив там пожелания по полу, возрасту и прочим приметам желаемого ребенка. Во-вторых, можно искать ребенка самостоятельно через Интернет. Наконец, можно встать на учет в федеральном или региональном банке данных детей-сирот. Ксения с мужем решили использовать все три способа. Из московской опеки первое предложение пришло через два месяца и было для супругов уже неактуальным. Через Интернет супруги вышли на опеку в Смоленской области, где им довольно быстро подыскали трех более-менее подходящих под условия детей. Ксения с мужем уже собрались было в Смоленск, но в это время поступило предложение от регионального банка данных, которым супруги в итоге и воспользовались. Дети в банке Банк данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей— это собранная воедино информация о детях, которым необходимо найти новую семью. В федеральном банке данных содержится информация о детях со всей страны, в региональных— соответственно, о детях конкретного региона. Банк данных доступен в Интернете: http://www.usynovite.ru/db/. Однако это скорее «демо-вариант» с очень краткой информацией о ребенке. Полные данные о детях, в том числе о состоянии их здоровья, могут получить только люди, имеющие разрешение на усыновление от органов опеки. «В банке данных тебе дают кипу альбомов с детьми, и ты садишься их изучать,— рассказывает Ксения о процедуре подбора ребенка через банк данных. Половина фотографий там— такого же качества, как фотороботы преступников, так что смотреть надо только на текст». В текстах указывается статус ребенка, его возраст, состояние здоровья. Изначально супруги хотели найди девочку месяцев 4–8, но вскоре поняли, что от этой идеи придется отказаться. «Девочек реально взять совсем маленьких в больницах,— рассказывает она.— В детдомах не было девочек подходящего возраста. И мы подумали: что мы будем сто лет ждать девочку?» «Национальный вопрос нас не особенно волновал,— вспоминает Ксения,— мы смотрели анкеты осетинки, армян, молдаван. И даже с учетом того, что мы не отсеивали по национальному признаку, смогли составить только крошечный список, да и тот сотрудница банка данных весь перечеркнула: у этого ребенка на самом деле нет статуса, для этого уже нашлись усыновители… Оставили только одного мальчика, которого мы и поехали смотреть». Что такое «статус ребенка» Выражение «статус ребенка» обозначает, какая именно форма семейного устройства подходит для этого ребенка. Например, не могут быть усыновлены дети, чьи родители только ограничены в родительских правах, но не лишены их. Однако таких детей можно взять под опеку или в приемную семью. Закон позволяет потенциальным усыновителям встретиться в детском доме только с тем ребенком, на кого им выдано направление от официального органа, вне зависимости от того, каким образом он был найден. Если ребенок не устроил, надо возвращаться туда, где было получено направление, писать отказ, ждать нового направления- и так далее. Специалисты считают, что такая диковатая на первый взгляд система на самом деле вполне логична: детей не должны выбирать, как товар на рынке— «а покажите-ка мне вот этого… нет, лучше того». Где бы взять маленького и здоровенького? Российские граждане пока предпочитают усыновлять младенцев, однако эта тенденция постепенно все-таки меняется. Цифры Если в 2008 году в России был усыновлен 5421 ребенок в возрасте до года, то в 2009 году наши сограждане усыновили на 275 младенцев меньше. Зато в 2009 году семью нашли 2046 детей в возрасте от года до трех лет, что на 138 человек больше, чем годом ранее. Немного выросло и количество усыновленных детей трех-семи лет. А вот детей старше семи лет пока, к сожалению, усыновляют очень неохотно. «Младенцев берут те, кто хочет скрыть факт усыновления, и те, кому интересно пройти материнство с самого начала,— объясняет Елена Фортуна.— Но это не всем интересно. Кроме того, маленький ребенок— это тяжело. После родов гормоны помогают, ты ничего, кроме ребенка, не видишь. А тут ребенок тебе первое время по сути чужой, и тебе страшно. Адаптация проходит гораздо тяжелее, чем в случае с биологическим ребенком». Рассказы о том, что в детдомах нет здоровых детей,— это самая главная страшилка для усыновителей. Именно поэтому в школах приемных родителей читают специальные лекции о том, каких диагнозов стоит бояться, а на какие можно не обращать внимания. А специалисты по усыновлению настойчиво повторяют: в семье многие, даже очень страшные диагнозы, исчезают. «Искать абсолютно здорового ребенка младенческого возраста— затея изначально провальная,— уверена Елена Фортуна.— Во-первых, в младенческом возрасте непонятно, какая болезнь еще может вылезти. Тем, кто сильно беспокоится о здоровье ребенка, рекомендуют брать детей постарше, когда уже все понятно. У нас от нормальных, не асоциальных матерей рождается не 100 процентов здоровых детей. В детдомах нездоровых детей больше просто потому, что многие проблемы усугубляются от отсутствия любви. Кроме того, многие диагнозы дети со временем просто „перерастают“». Елена также отмечает, что у детдомовским детям на всякий случай часто приписывают все болезни, на какие есть подозрения. Полюбить любого Первый предложенный Ксении и ее супругу мальчик был «хороший», несмотря на некоторые проблемы со здоровьем. Но биография мамы мальчика, у которой было одиннадцать беременностей и пять брошенных детей, насторожила. В итоге растерявшиеся супруги решили не брать первого же ребенка. Недели три никаких звонков не было. «Я сама звонила чуть ли ни каждый день, но мне говорили: никого нет»,— вспоминает Ксения. В конце концов в одной из московских опек попросили сотрудников банка данных подыскать хороших родителей одному «очень перспективному мальчику». «Перспективному мальчику» в тот момент было три месяца и никаких пугающих фактов в его короткой биографии не было. Других вариантов супруги решили не ждать. «Я считаю, что представление о том, что надо найти какого-то „своего“ ребенка— это миф,— говорит Ксения,— так можно до пенсии ждать. Полюбить можно любого ребенка, если он понравился. Свой же тоже может некрасивым или вредным родиться. Не понимаю, как некоторые чуть ли не цвет волос „заказывают“. Если это делается для того, чтобы ребенок на родителей был похож, они же все равно потом похожи становятся! Они же перенимают мимику родителей». «Это, извините, фашизм— выбирать ребенка по цвету глаз,— согласна с ней Елена Фортуна.— Про то, как детей берут, пишут больше, чем про то, как их потом сами усыновители возвращают. Но подробности некоторых таких историй все же известны: сначала человек активно выступал „да я буду выбирать, да это мой ребенок, да мне с ним жить всю жизнь“, а потом был такой же громкий процесс возврата. Чем уже параметры, по которым ищешь, тем меньше шансов найти и тем больше будет разочарование. Человек понимает, что именно такого ребенка он не найдет, идет на компромисс, но потом накапливаются нестыковки и начинается „а я-то этого не хотела!“». Нормальное поведение, уверена Елена,— это просто брать ребенка, который не вызывает отторжения. Школы приемных родителей, говорит она, очень способствуют расширению «коридора ожиданий», поэтому все чаще случаются ситуации, когда усыновители отправляются на поиски двухлетней девочки, а в итоге берут семилетнего мальчика. Как еще помочь сиротам? И все-таки что делать, если взять ребенка в семью возможности нет, но как-то помочь обездоленным детишкам очень хочется? Можно стать волонтером. О своей деятельности в сервисе читательских сообщений LiveCity часто и подробно рассказывают волонтеры движения "Отказники.ру". Например: http://www.gzt.ru/accounts/13506/about/ Подробнее Встать, суд идет! Когда родители определились и написали согласие на конкретного ребенка, процесс усыновления вступает в завершающую стадию: окончательное решение о передаче ребенка новым родителям должен принять суд. Именно в суде кандидаты в усыновители могут попросить об изменении фамилии, имени, отчества и даже места и даты рождения ребенка. «В суде ничего страшного нет,— успокаивает Елена Фортуна.— Суд место само по себе не самое приятное, но бояться этого не надо». А вот Ксению «добрые люди», напротив, изрядно напугали предстоящим судом, точнее— конкретной судьей. «Нам сказали, что у нашей судьи особый подход к усыновителям: она считает, что они должны пройти такие же муки, как при родах. Я тряслась из-за нее, чуть не поседела»,— вспоминает Ксения. Однако судья зверствовать не стала. Судебный процесс Список обязательных бумаг для суда не содержит никаких новых для усыновителей документов. Однако судья имеет право затребовать любые иные документы, которые сочтет необходимыми для того, чтобы убедиться в серьезности намерений кандидатов и их благонадежности. Тайное становится явным Ксения не собирается скрывать от Кирюши, что он— приемный сын. «Очень много жизненной энергии уходит на сохранение „тайны усыновления“,— объясняет она.— Эту энергию ты мог бы потратить на ребенка». Кто должен хранить тайну Статья 139 Семейного кодекса говорит о том, что тайна усыновления ребенка охраняется законом. Но это не значит, что хранить тайну обязаны сами усыновители. Сохранять усыновление в тайне должны должностные лица, имевшие отношения к усыновлению, а также другие посторонние люди. За разглашение этой тайны вопреки воле усыновителей полагается уголовное наказание. «Отношение в обществе к усыновлению меняется к лучшему, поэтому усыновители реже это скрывают,— говорит Елена Фортуна.— Ведь скрывают, в частности, потому, что боятся травмировать ребенка неадекватной реакцией окружающих». Елена полагает, что утаивать от ребенка его происхождение психологически небезопасно. Родителям всю жизнь придется бояться, как бы не сказать лишнего, но рано или поздно тайна все равно раскроется, возможно, с помощью чужих людей. Тогда у ребенка будет травма, которая может даже закончиться самоубийством. Елена Фортуна уверена, что в семьях, где усыновление с самого начала не скрывалось, ребенок будет относиться к своему отличию от сверстников спокойно. Полезные сайты и телефоны: www.usynovite.ru— официальный проект Минобрнауки РФ, посвященный семейным формам устройства детей. Законодательные и нормативные акты с пояснениями, статистика, банк данных детей-сирот. www.mydears.ru— сайт журнала «Родные люди». Обмен опытом между приемными родителями, консультации специалистов, координаты органов опек, законодательство. www.opekaweb.ru— база данных детей-сирот, созданная волонтерами движения «Отказники.ру». Фотографии детей хорошего качества, рассказы о детях. www.innewfamily.ru— проект «К новой семье». Справочные, информационные, методические материалы и реальные истории семей. http://conf.7ya.ru/frameset.aspx?cnf=adopt— конференция приемных родителей. http://www.adoptlaw.ru— юридическая (само)помощь приемным родителям. Бесплатная «горячая линия» по вопросам усыновления «Дети в семье» 8–800— 700–88— 05. Автор: Наталья Коныгина -------------------- Анна Березина
8(926)245-90-96 berezina.inbox@gmail.com |
|
|
![]() ![]() |
![]() |
Текстовая версия | Сейчас: 20th August 2024 - 18:01 |