![]() |
Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )
Important! Уважаемые жертвователи! Обратите внимание, что Фонд несет ответственность только за пожертвования, перечисленные на счет Фонда любым из этих способов У Фонда нет электронных кошельков или счетов, зарегистрированных на частное лицо! Опасайтесь мошенничества! По любым вопросам или сомнениям, пишите на finans@otkazniki.ru |
![]() |
![]()
Сообщение
#1
|
|
![]() Очень активный участник ![]() ![]() ![]() ![]() Группа: PR команда Сообщений: 5471 Регистрация: 16-August 09 Из: Москва Пользователь №: 13468 ![]() |
Немного о нас...
Фильтр милосердия Вся правда о тех, кто помогает и кому помогают Московский Комсомолец № 24914 от 16 ноября 2008 г. http://www.mk.ru/editions/daily/article/20...iloserdiya.html У каждого свои цели в жизни. Кто-то стремится к власти, кто-то — к деньгам. А кому-то важнее всего помочь попавшим в беду. Зажечь свет радости в глазах брошенного ребенка. Спасти того, кто обречен. К счастью, люди, готовые прийти на помощь, были, есть и будут. Но возникает вопрос: всегда ли мы помогаем тем, кому нужно? Ведь некоторые попросту привыкают паразитировать на чужой доброте. И как услышать тех, кому мы действительно необходимы? В последнее время многие московские приюты и детские дома любят принимать гостей — показывать, как у них уютно и красиво, рассказывать, как интересно у ребят проходит досуг. И во многом эти приятные изменения произошли в их жизни благодаря заботе спонсоров и благотворителей. Но чем дальше от столицы, тем меньше спонсоров, тем беднее сиротские учреждения. И тут на выручку захолустным детским домам приходят обычные люди — небогатые, работающие, сидящие с малышами, студенты. Просто неравнодушные. Они узнают, что нужно какому-то конкретному детдому или даже конкретному ребенку, и помогают. Как и сколько могут. Пожалуй, движения, которые организуются на базе разных благотворительных сайтов и форумов, самые эффективные и работающие — там нет бюрократического аппарата. — Я с собственным ребенком попала в подмосковную больницу и случайно увидела палату отказников, — рассказывает лидер движения волонтеров Елена Альшанская. — Я не могла забыть этих малышей, которые бесконечно плакали — их никто не брал на ручки, не ходил с ними гулять, их даже в коридор не выпускали. Решила, что такое отношение к детям — просто преступление. Стала писать, искать в Интернете единомышленников, так все и закрутилось. — На одном из сайтов я случайно увидела информацию о Катюше, — вспоминает другой волонтер, учительница Елена. — Трехлетняя девочка сильно обгорела, потеряла родителей. Решила съездить, хоть часок посидеть с этим несчастным ребенком. Когда ее увидела, несколько ночей спать не могла… Теперь уже несколько лет связана с Катенькой. Если надо, езжу в больницу, поддерживаю связь с семьей, взявшей ее. Я понимаю, мои ресурсы очень ограниченны — своих малышей двое. Но чем могу — буду помогать. — Я сам вырос в детском доме, — рассказывает менеджер и глава семейства Алексей. — Конечно, хочется помочь таким же детям. Вот все говорят: сирот нужно определить в семьи. По собственному опыту знаю — все зависит о того, какая семья. Бывает, что в детском доме комфортнее, чем у приемных родителей. Меня несколько раз брали, но не сложилось. Я предпочел вернуться к своим любимым педагогам в детдом. Часто именно собственные беды позволяют человеку острее сопереживать другим: — Я начала помогать отказникам, когда у нас в семье произошло несчастье, — рассказывает Арина. — В начале года мою сестру на глазах ее приемной дочери сбила машина. Сестру с тяжелейшей травмой позвоночника увезли в больницу. А 12-летнюю девочку, у которой по документам нет других родственников, поместили в приют. Там ее наголо обрили, и потом девочка даже стеснялась ходить в школу. Мы долго не могли вытащить ее из приюта. Навещая ее, я увидела, сколько в приюте ребят с тяжелыми судьбами… Арина стала искать в Интернете все, что есть на эту тему, и вышла на один из сайтов. Сначала просто читала форум, потом понемногу включилась в работу. — Стала ездить в Озерскую больницу к отказникам, отвозить вещи. Однажды не смогла поехать сама и попросила сделать это своего взрослого сына. Он тогда достаточно иронично относился к “новому увлечению нашей мамочки”. Но из поездки вернулся другим человеком: “Мама, как жалко этих деток!”. А Юлия из Нижнего Новгорода впервые увидела отказников очень давно, когда сама, будучи ребенком, попала в больницу. — Помню эти тихие жуткие боксы, закрытые на ключ, — рассказывает она. — Там все время тихонько, почти беззвучно кто-то плакал, но персонал туда почти не заходил. Мы, дети, искали щели, чтобы посмотреть, кто там… Теперь Юля хорошо знает, что обычно судьбы отказников складываются печально. Отсутствие внимания взрослых в младенчестве приводит к деградации ребенка, даже если он родился здоровым. Дальше его ждут коррекционные заведения и в 18 лет — дом престарелых. Часто младенцы теряют интерес к жизни и быстро умирают. Такая “младенческая депрессия” была замечена в СССР в начале 30-х годов прошлого века, когда в детских домах персонала было мало, и на сантименты в виде поцелуев и игр с малышами времени у нянечек не было. — В детстве я дала себе слово, что обязательно проломлю дверь в эту страшную палату ненужных малышей, — продолжает Юлия. — Когда выросла, сначала на работе собирала деньги на памперсы для одной больницы, где были такие дети. Потом познакомилась с главврачом одного нижегородского дома ребенка. Мы стали вместе устраивать детей в семьи, искать возможность вылечить сложные заболевания таких ребят. Благодаря Юлии нашли родителей около десяти малышей. Среди них 6-летний Илюша, о котором писал “МК” в прошлом году. Мальчик родился со сложной патологией мочевого пузыря, и мать отказалась от него в роддоме. Юля добилась, чтобы ему сделали нужные операции и нашли приемную семью. В конце ноября мальчик отправляется в США на новую операцию. Эксплуататоры сострадания Помогать брошенным детям — дело благое, тут двух мнений быть не может. А что делать, если помощь нужна семье? Взрослым, которые и со своей жизнью разобраться не могут, а рожают до бесконечности. “Мы детишек любим, пусть себе тут бегают”, — сюсюкает выпивающая бабушка, чья дочь своего третьего, самого болезненного ребенка за девять месяцев даже ни разу не навестила в больнице. Помогать или нет семье, в которой детей используют для достижения своих целей? Изучаю сайт мамы шестерых детей Людмилы. На главной странице — трогательная мордашка одной из ее крох и обращение к президенту. Суть такова: Люда продала квартиру в Ульяновске и пешком (зачем?!) с детьми пришла в столицу. Вырученных денег хватило на то, чтобы купить одну шестую квартиры. Теперь требует отдать ей остальную часть — трудно ведь жить всемером на таком клочке жилплощади! “Или, — взывает Люда к президенту и всем добрым людям, — пусть меня хотя бы поставят на очередь, ведь мы уже десять лет живем в Москве!”. Спрашивается, зачем было менять хорошую квартиру в родном городе на угол в Москве? Хотелось в столицу? Понятно, что женщина манипулирует детьми, дабы добиться своего. Наверное, лично ей помогать не стоило бы. Но дети-то ни в чем не виноваты… — Людмиле помогают очень многие, но все равно у нее всегда пустой холодильник и плохо одетые дети, — рассказывает руководитель одного из фондов. — Но стоит уменьшить общение с Людой, она бесцеремонно спрашивает: “Вы что, больше не хотите помогать моим детям?”. Иногда родители, причем непьющие и психически адекватные, вынуждают жить своих детей в таких условиях, что не знаешь, то ли семье помогать, то ли малышей спасать от родственников. “В подъезде уже третий месяц ночует семья с грудным ребенком!” — пару недель назад появилось объявление на форуме волонтеров. Этой семьей оказались москвичи (не бомжи, не приезжие!) Оля и Андрей. Мы разыскали их не сразу: они меняли подъезды, приходили ночевать поздно. С годовалой Анюткой на руках, Ольга — на 6-м месяце беременности. У Андрея пьющая мама обменяла московскую квартиру на домик в Тульской области и 30 тысяч рублей. А Оля оставила свою квартиру бывшему мужу и их старшей, 12-летней дочери — совершенно добровольно, и теперь не хочет делить ее. Сначала парочка перебралась в ту самую развалюху под Тулой, но там Андрей не смог найти нормальную работу. И месяц назад они приехали в столицу на заработки. — Здесь тоже с работой ничего не получается, нам же надо, чтоб какое-то место для житья дали, — вздыхает Оля и, сидя на подоконнике подъезда, разводит детское питание холодной водой. — В общем, решили возвращаться домой, в Тульскую область, но у нас теперь нет денег даже на обратный билет. Милостыню просить не хотим — стыдно это как-то. Волонтеры собирают одежду, деньги и помогают беременной маме с ребенком вернуться домой, под Тулу. А в это время на форуме среди тех, кто помогает детям, попавшим в беду, развернулась дискуссия: стоит ли помогать этой семье? — Люди-то они неплохие, — считает волонтер Катерина, которая больше всего общалась с этой парой. — Да очень инфантильные, не понимают элементарных вещей, для них вот так месяцами таскать ребенка в коляске по подъездам — нормально. — Надо спасать дочку от таких родителей, — считают другие, радикально настроенные волонтеры. — Это мы всегда успеем, — возражает им Валерий. — Родители Анютку и друг друга любят, они хотели бы жить по-другому, просто не знают как. — Не понимаю, неужели за целое лето Андрей не мог заработать 300 рублей, чтобы отправить жену с дочкой домой? — задается вопросом здравомыслящая Ирина. — И зачем вообще было их тащить с собой в Москву? Я таким родителям не верю. “Мы не помогаем семьям алкоголиков и людям с потребительской жизненной позицией, — говорит Елена Альшанская. — Первым нужна профессиональная помощь. А что касается вторых, то очень важно, чтобы люди, которым оказывается помощь, сами прилагали усилия для решения своих жизненных проблем. Помню, одна наша дама развернула активную помощь всем сложным семьям своего района. Много энергии потратила, чтобы регулярно собирать и привозить для них еду, одежду. Как-то заходит с продуктами к одним своим подопечным: дети по-прежнему худые, грязные, с голодными глазами, а папа наливает маме и радостно так восклицает: “О, наконец закуска приехала!”. “Пусть мама вернется!” Но бывают и случаи, когда без нашей с вами помощи людям просто не выжить. Тем более что государство, которое должно помогать людям, оказавшимся в тяжелой ситуации, чаще всего бездействует. Семья Александра и Елены всегда была счастливой и благополучной. И даже кризис 98-го, нанесший ей тяжелый удар — после дефолта все сбережения обесценились, и из имущества осталась только маленькая дачка под Черноголовкой, — не заставил супругов пасть духом. Они решили: значит, нужно вернуться к своим корням и жить на земле. Переехали на дачу. Завели кур, кроликов, купили поросят и коров — хозяйство создавали старательно, с любовью. Продавали дачникам молоко и творог, Александр подрабатывал — так и жили. Даже понемножку копили на постройку нового дома. Стали прихожанами ближайшего храма. Отец Виталий и другие верующие описывают семью Александра и Елены как очень дружную, доброжелательную и любящую детей (а их у супругов сейчас уже шестеро). — Живут они очень бедно, — говорит подруга семьи Ирина. — Но заходишь к ним, и через минуту обо всем забываешь. Настолько трепетные отношения, такая между супругами огромная, все вокруг озаряющая любовь, что даже не верится, что такое бывает в жизни! …Беда пришла, как это обычно бывает, внезапно. Четыре года назад Елена стала жаловаться на здоровье. Врачи пожимали плечами — что-то с гинекологией, слишком много рожаете да кормите, — но точный диагноз поставить не могли. Все сбережения семьи ушли на лечение Елены. И только два месяца назад, когда она рожала шестого ребенка, врачи определились с диагнозом: рак уже в самой тяжелой, термальной стадии. Александр все эти два месяца практически живет в больнице, у постели жены. Детей пока разобрали в семьи прихожане и отец Виталий. Стоит заметить, что несколько раз за последние годы супруги обращались в органы соцзащиты за помощью — на ремонт дома. Но им отвечали, что единственное содействие, которое могут им оказать, — это забрать детей в приют. Чудесное предложение для любящих друг друга детей и родителей! И сейчас органы опеки Ногинского района твердят одно: — Мы готовы оказать помощь Александру, конечно, в том, что от нас зависит, — сказала начальник опеки Тамара Иннокентьевна. — Например, поместить детей хотя бы временно — на полмесяца-месяц — в хороший приют, пока ситуация с мамой не решится. Но от нашей помощи Александр отказался. Он не хочет, чтобы на детей влияли ребята из неблагополучных семей. Вообще, мы благодарны Александру за то, что он идет на сотрудничество с нами и выполняет все наши требования. Например, по наведению порядка в доме. Александр хочет, чтобы его семья не разлучалась — и особенно в такой тяжелый для всех момент. В начале ноября он снова собрал всех своих детей под одной крышей (кроме новорожденной девочки, которая сейчас живет у его сестры) и срочно ищет возможность сделать в домике ремонт, подготовить его к зиме. А каждый вечер на перекладных — электричке, маршрутке, попутках — он едет из-под Черноголовки в Красногорск, чтобы провести ночь у постели любимой жены. Вечереет, 15-летняя Ольга готовит мамочке гостинцы — парного кролика, яйца, творог. 8-летняя Саша кладет в пакет сделанный своими руками подарок — крестик из бисера. “Пусть мама вернется, пусть мама обязательно вернется!” — словно заклинание повторяет она тихо-тихо, провожая папу в сени. Стоит или нет помогать такой семье и кто должен это делать — решайте сами. материал: Светлана Плешакова ________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________ Опубликовано: "Вечерняя Москва", 11 декабря 2009 г. Заголовок: Как жизнь, волонтеры? Поразительно, сколько знаменательных дат содержится в современном календаре! Некоторые из них являются официальными праздниками, которые отмечают всей страной или даже в нескольких странах. Другие относятся к профессиональным праздникам и, как говорится, широко известны в узких кругах. Но есть еще и такие важные и одновременно скромные даты, о которых знают не многие, но отмечают во всем мире. Как раз на такой праздник я наткнулась на днях, листая календарь: 5 декабря - Международный день добровольцев во имя экономического и социального развития или коротко Всемирный день волонтера. Эту дату в 1985 г. предложила отмечать Генеральная Ассамблея ООН с целью повышения осведомленности о важном вкладе волонтеров и привлечения новых добровольцев в те социальные сферы, где их участие необходимо. Стало интересно, а отмечают ли данный "всемирный" праздник в России? Свой вопрос задала добровольцам Фонда "Волонтеры в помощь детям сиротам", о деятельностью которых мы уже не раз рассказывали на страницах "Вечерней Москвы". Елена Альшанская, руководитель Фонда, рассказала, что праздник этот, безусловно, известен и любим волонтерами, однако в традиционном смысле слова, собравшись вместе за праздничным столом, отпраздновать его практически никогда не получается. Праздник не официальный, как правило, попадает на рабочий день, когда волонтеры на загружены на все 100%. Однако 2009 г. - исключение. 5 декабря выпало на субботу и волонтеры, самоотверженно безвозмездно и неустанно помогающие детям-сиротам, позволили себе немного расслабиться, ненадолго отвлечься от рабочей суеты, семейного быта и проблем подопечных. Они собрались вместе в спокойной, дружеской обстановке. Радовались встрече, долгожданному личному общению, обсуждали насущные вопросы, знакомились с недавно примкнувшими к движению волонтерами. Ведь зачастую "новенького" в лицо знают только члены команды, ведущей то или иное направление. - Какие же насущные вопросы стоят перед волонтерами, что их обсуждают даже в праздник? - Для нас эта встреча - всего лишь мимолетная пауза перед новогодним рывком. Да-да, именно рывком. В декабре непозволительно расслабляться. Ведь для наших подопечных Новый Год - самый светлый, волшебный и полный надежд праздник. Дети, лишенные родительского тепла и семьи, как никто другой нуждаются в новогоднем чуде: элементарном внимании, развлечениях, подарках, деде Морозе наконец. И мы делаем все возможное, чтобы как можно больше ребят получили то, о чем так мечтают. К великому сожалению, осчастливить всех мы не в состоянии. Но и в наших силах многое. Как всегда ищем средства, устраиваем благотворительные акции, собираем подарки, организуем праздничные представления и елки в детских учреждениях. Каждая команда в декабре работает на износ. И сейчас, в преддверии праздника, фонд особенно нуждается в помощи - как волонтерской, так и финансовой. Нужны люди для работы на акциях по сбору подарков, люди с машинами для развоза помощи по учреждениям и - куда без этого? - спонсоры. - Какие достижения были в этом году? - Ох, мы все думаем ,что надо как-то ограничить нашу работу, но выходит наоборот. Наряду с развитием существовавшей ранее деятельности - работой с детьми-отказниками в больницах, домах ребенка, содействием в лечении, помощью кризисным семьям, запустили три новых проекта: наставничество, мастер-классы и профилактика отказов в роддоме. - Можно подробнее о новых проектах? - Не все дети из детских домов находят семью. Для детей старше 10 лет шанс найти новую семью достаточно мал. Но ведь каждый ребенок нуждается в "личном взрослом". Одиноких детей вообще не должно быть, это нонсенс. Наставничество очень важно для детей, которые выпустятся из детского дома и окажутся в свободном плавании в чуждом и незнакомом им мире. Чтобы суметь приспособиться к новым условиям, детям нужен взрослый человек, который поможет сначала в детдоме, а потом и за его стенами. Волонтер-наставник будет вести ребенка с 10 лет или старше до тех пор, пока он полностью не встанет на ноги. Мы пока хотим начать с одного детского дома, если справимся, будем работать дальше. Быть взрослым другом совсем не просто. И ответственность большая. Второй проект - мастер-классы. Он уже более-менее "обкатан". Образовалась группа волонтеров, которые занимаются непосредственно с детьми: организуют поездки, рассказывают, показывают и учат чему-то интересному. Проект довольно молодой и мы активно привлекаем волонтеров в команду. И, наконец, самое юное детище Фонда - программа профилактики отказов от детей в роддоме (с последующей помощью семье). - То есть, отговариваете матерей бросать детей? - Слово "отговариваете" здесь не совсем верное! Мы попытаемся помочь им справиться с теми сложностями, которые побуждают отказаться от ребенка, расскажем, какие есть альтернативы. Пока мы начали с одного роддома. Надеюсь, будут и другие. Если все получится как задумано, роддом будет сообщать нам о намерении матери отказаться от ребенка. С ее согласия туда будут направлены профессиональные психологи, которые помогут матери разобраться в себе, в ситуации и сделать правильный выбор. - Среди достижений Вы упоминали о развитии существовавшей ранее деятельности. - Сейчас начало декабря. Мы еще многое рассчитываем сделать в этом году. Пока подводить итоги рано. А в целом о достижениях в области нахождения детей-отказников в больницах вам лучше меня расскажет координатор этого направления, Анна Виноградова. - Дети, от которых отказались с рождения или которых подобрали на улице, изъяли из семей до распределения в соответствующее детское учреждение попадают в больницу, где они проходят обследование. Раньше дети могли прожить в больницах месяцы и годы. В неприспособленных условиях. Без должного ухода и питания. Мы бились и бьемся над этой проблемой. Одно из основных достижений и этого года, в частности, - сокращение сроков пребывания детей-отказников в больницах. Дети не "засиживаются" бесконечно долго в больницах. Государство теперь выделяет некоторые средства на нужды отказников в больницах. Пусть недостаточные, но, тем нем менее, это уже кое-что, финансовая база есть! Волонтерами охвачены многие больницы, которым мы помогаем как можем. Нанимаем специальный персонал для ухода за детьми. Закупаем и доставляем столь необходимые средства гигиены (вечная нехватка подгузников!). Добываем специальное, подходящее для малышей питание (раньше всех грудничков кормили одной и той же смесью, если она была). А недостаток средств покрывается за счет средств, привлеченных командой по сбору помощи. Вот так празднуют волонтеры свой профессиональный праздник. Стол, накрытый вскладчину в уютном маленьком зале, предоставленном одним из спонсоров, чаепитие и бесконечные разговоры о текущих делах и грандиозных планах на будущее. Нам остается поблагодарить их за интервью, самоотверженный труд и пожелать успехов в столь непростых и очень важных начинаниях! Мария Доброславская Скан: ![]() Еще в "ВМ" была вот такая статья про деток: http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=88984 Дети – это самое дорогое, что есть у любящих родителей Этим ребятам нужны дом и семья, помощь и забота, им нужны мама и папа ЧЬИМИ-ТО старательными усилиями в мозгу многих из нас осела и воспринимается как некая противоречивая аксиома, казалось бы, взаимоисключающая информация: «в стране остро стоит проблема социального сиротства» и «для усыновления ребенка необходимо отстоять многолетнюю очередь, так что и не дождешься». Казалось бы, если есть сироты и желающие их усыновить, проблема должна сама собой разрешиться. Однако все не так просто. Дети по разным причинам и в разном возрасте попадают в систему воспитательных учреждений для детей-сирот. Большинство из них имеют врожденные или приобретенные проблемы со здоровьем, что-то поддается коррекции, что-то – нет. Пресловутый стабильный «спрос» среди принимающих семей существует, разве что, на здоровых новорожденных детей со статусом на усыновление, в основном девочек, да еще с определенной внешностью: светленькая, славянские черты лица и т. п. И было бы неплохо, во избежание лишних пересудов, чтобы ребенок родился к определенному сроку. Тогда можно сымитировать беременность и покрыть усыновление великой тайной. Фактически такие потенциальные родители ждут, когда кто-то откажется сразу в роддоме, долго не раздумывая, от столь замечательного и подходящего им ребенка. (Только в случае формального отказа можно забрать ребенка из роддома, во всех остальных установление статуса занимает не менее полугода, следовательно, ребенок вырастает). Все это в комплексе, естественно (и слава богу!), бывает крайне редко. На деле же в домах ребенка находится множество славных, чудесных детей, пусть не новорожденных, основные проблемы которых, зачастую, развились из недостатка любви и внимания. Такое состояние по-научному называется синдромом «один без родителей». При должной заботе многие детки вполне могут восстановить здоровье, стать не только любимчиками родителей, но и достойными членами общества. Некоторые из них особенно нуждаются в скорейшем обретении семьи, так как не каждый малыш может приспособиться к жизни в детском доме. С каждым днем они все меньше доверяют людям, замыкаются в себе, тем самым непроизвольно уменьшая собственные шансы на усыновление. Особенно сложно, когда речь идет о братьях и сестрах. По закону они не разъединяются, а принять в семью сразу нескольких детей готовы совсем немногие потенциальные родители. Оказалось, в поисках таких детей не надо далеко ходить и стоять несколько лет в очереди. В Центре по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области, откликнулись на нашу просьбу и рассказали о нескольких малышах для публикации информации о них в нашей газете. Мы очень надеемся, что это поможет деткам найти любящих родителей! Ванюша и Сонечка Ванюша и Сонечка – брат и сестра, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ваня старший, ему 3 года 5 мес. (родился в июле 2006 года), а Соня на год моложе, ей 2 года. 4 мес. (родилась в августе 2007 года). Глядя на лица малышей становится понятно: их место не в детдоме, а в семье, которую ребята осчастливят своим присутствием и наполнят смыслом. При первой встрече Сонечка производит впечатление скромной тихони, а Ванюша – бесстрашного активиста-исследователя. Однако на самом деле все наоборот: персонал именно Соню шутя называет «шебутной заводилой» и «ураганом». Ваня же – спокойный и вдумчивый мальчик. Он всегда помогает маленьким, мирит их, убирает игрушки. И, конечно же, приглядывает за сестричкой и переживает за нее. Настоящий мужчина и помощник для взрослых! Здоровье малышей поддается коррекции, мама и папа наполнят их жизнь смыслом, заботой, любовью и радостью. Данилка Нас очень попросили написать еще о Данечке, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ему 2 года 6 мес. (родился в июне 2007 г., есть статус на усыновление) и хотя нельзя сказать, что он совершенно здоров, Данилка не меньше других имеет право на счастье быть с любящими родителями! «Мальчик-звездочка. Умный, ласковый, улыбчивый, очень отзывчивый, сообразительный и чуткий – это все про него, про нашего Даню», – так с любовью говорят о мальчике. С помощью любящих родителей малыш может добиться многого, надо только помочь ему в преодолении главной проблемы, из-за которой он пока не ходит. Но с этим недугом нужно бороться и победить его! Московские специалисты обследовали Данилку и пришли к выводу: проведение ряда операций может поставить его на ноги! Более того, первая операция уже назначена и будет проводиться очень скоро лучшими врачами Санкт-Петербурга. Именно сейчас, в преддверии операции, Дане особенно нужны близкие, родные люди. Чтобы они были рядом в больнице, ждали, когда мальчик отойдет от наркоза, помогали в постоперационный период. И хотя Данилка находится под патронажем волонтеров, которые уже нашли няню для ухода за мальчиком в больнице, он ждет именно маму и папу! Даня очень переживает, мечтает научиться передвигаться и бегать как другие дети. Если вы решились… Вполне вероятно, что трогательные детские личики не оставят вас равнодушными и сразу возникнет желание принять участие в их судьбе. Однако хотим предостеречь вас от принятия поспешных решений. Нельзя забывать, что речь идет о маленьких людях, жизнь которых до сих пор складывалась не слишком гладко и безоблачно. Большинство семей, воспитывающих приемных детей, проходят через серьезное испытание – адаптацию к совместной жизни. Длительность периода зависит от личностных качеств и желания наладить контакт, требует от всех членов семьи внимательности и терпения. Идеальный вариант – родители, морально готовые к принятию в семью ребенка с разрешением на усыновление на руках. Если вы из их числа, для получения более подробной информации необходимо связаться с Центром по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области тел.: +7 (482) 234-33-09, 235-77-02. Если желание принять в семью ребенка у вас возникло спонтанно, лучше не торопитесь, а предварительно всесторонне изучите эту тему. Бесплатную консультацию по вопросам семейного устройства вы можете получить по телефону горячей линии Фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам (отказники.ру)»: 8-800-700-88-05 (звонок из России бесплатный). Автор: Мария Доброславская -------------------- Мария Доброславская, волонтер. Пишите, пожалуйста, НЕ В ЛИЧКУ, а на почту: marydobro
![]() А у меня недавно взяли интервью! Да еще и записали. Если кому интересно, почитать можно здесь http://www.pravmir.ru/volonter-kotorogo-ne-vidno/ |
|
|
![]() |
![]()
Сообщение
#2
|
|
![]() Группа: Пользователи Сообщений: 44 Регистрация: 21-June 10 Из: г. Балашиха, Московская область Пользователь №: 15942 ![]() |
О причинах отказов от детей и о работе нашего фонда рассказывает Ксения Стацинская, координатор подмосковного проекта профилактики социального сиротства.
Маленькие муки Московский Комсомолец от 8 декабря 2010 г. http://www.mk.ru/social/interview/2010/12/...enkie-muki.html “Кукушки” рожают чаще, чем государство успевает пристраивать их детей ![]() В начале 90-х в детской городской больнице г. Подольска в течение года находились около 20 малышей, от которых отказались родители. В этом году их будет под 160. Есть и хорошая новость: качество содержания детей тоже выросло. Детская городская больница в Подольске — место, где лечат обычных ребят, сюда же стекаются неблагополучные малыши всего города: их привозят из милиции, снимают с поездов, находят в теплотрассах и на улице. Эдакий “лимб”, откуда потом попадают в семью или в Дом ребенка. По Подольску идет жалобный стон, что на 4-м этаже больницы есть отделение раннего возраста, где лежат и грустно смотрят в потолок совсем маленькие крохи. Это малыши, чьи мамы часто утверждают, что их дети умерли при родах. Сейчас отказничков здесь семеро: Федор Иваныч, Кира, Макс, Лиза и Ваня — брат с сестрой и две малышки — Женя и Маша. На днях в палате ждут новенького: в роддоме, который находится через дорогу, уже отказалась очередная мама. Малыши находятся здесь около месяца, те, кто болеет, задерживаются на период лечения, иногда до нескольких месяцев, иногда до года. “Я работаю здесь 7 лет и ни разу не видела, чтобы койки пустовали, — рассказала “МК” заведующая отделением Алла Давлетшина. — Сейчас много отказных детей”. Но все-таки меньше, чем несколько лет назад, когда был просто какой-то грустный беби-бум: по словам врача, количество брошенных малышей в палатах доходило до 27. Ситуация нормализовалась после реформы, связанной с материнским капиталом. Теперь через больницу проходит около 150 детей в год, и за последние годы эта цифра стабилизировалась. Положительный эффект должны возыметь и инициативы президента Медведева о выделении участка земли за третьего ребенка. А пока, как говорят врачи, от малышей отказываются в том числе и по материальным причинам. И они послушно спят и сопят в ожидании более благополучных родителей. Вот, например, Федор Иваныч — чем не сын? Ему 5 месяцев, и он отлично справляется с крохотными ручками. И не только с ними: мама Феди ВИЧ-инфицирована, но малышу вирус не передался и сейчас он развивается нормально. Только наберет немного вес — и можно забирать в люльку с кружевами. Вот маленькая Кира — чем не дочь? Она любит качаться на электронной качельке и очень интересуется фотообъективом, куда без стеснения заглядывает. У нее, как у всех малышей, еще широко открыты миру удивленные глаза, это потом их немного прикроет жизненный опыт. А пока малышке оказалась нипочем даже сложная операция на кишечнике. Кирина мама перенесла сифилис, и у малышки врожденная патология, но вторая операция и уход окончательно вернут ее в мир обычных детей. Вот Ваня и Лиза: голубоглазые светловолосые карапузы, у которых мама и бабушка страдают алкоголизмом. Первый раз Ваня попал в Подольскую детскую больницу несколько месяцев назад — его нашли в коляске на улице, а неподалеку обнаружили пьяную бабушку. Тогда взрослые повинились, обещали исправиться, и органы опеки ребенка им вернули. Но затем Ваню уже вместе с Лизой забрали в отделение окончательно. Этих детей врачи ни в чем упрекнуть не могут: девочке всего 2 месяца, а выглядит она на все 4, Иван тоже большой, здоровый и очень общительный. Только мы отходим от кроватки, требовательно кричит “ня-я-я-я!”. “Артист!” — отзывается воспитатель Лариса Баранникова. Ванька довольно улыбается. А потом так же весело кричит “ма-ма-ма-ма-ма-ма-ма”. С детворой с утра и до обеда занимаются воспитатель и две медсестры, с половины третьего воспитатель уходит. Сотрудников, как говорят сами врачи, в больнице хватает. Воспитательница Лариса на количество малышни не жалуется. Ее не пробьешь даже усвоенными в глубоком детстве рассказами моей мамы о том, как было тяжело с двумя детьми. А тут бывает до 10. “Отказные детки отличаются от обычных, — говорит Лариса. — Они не такие капризные, более спокойные и благодарные. Проблем с ними гораздо меньше”. Врачи не могут заменить детворе родителей, но в остальном стараются: у малышни все есть — и одеяла с розовыми слонами, и музыкальные игрушки, и магнитола, и коврик для ползанья. Ваня, впрочем, по нему уверенно ходит и на правах старшего заботится об остальных: Максу, который пока не может ползать и лежит в постели, приносит игрушки, маленькую серьезную Киру качает на качелях. “А если их положить рядом, они будут очень активно общаться, — улыбается Лариса. — Они вроде большой семьи, где никто никого не обижает”. “Еще лет пять назад мы не могли купить памперсы, просили подарить какие-то необходимые вещи тех же волонтеров, — рассказала “МК” главврач больницы Ольга Орлова. — Но сейчас все это предусмотрено бюджетом, финансирование у нас хорошее — и из области, и из города плюс с нами работают благотворительные организации, помогают обычные люди”. По словам главврача, сейчас от детей отказывается много приезжих и асоциальных женщин с алкогольной или наркотической зависимостью. В последнем случае бывают и исключения, но не очень понятно, что хуже: “Один раз ко мне на прием приходит женщина, молодая, симпатичная, и спрашивает: “Доктор, подскажите, я вот родила ребеночка, скажите, а можно мне его грудью кормить, если я на героине сижу?” И вот, как ни печально, такие фразы становятся обыденными, бытовыми”. Сегодня Ваню и Киру забирают в Дом ребенка, готовы документы на Лизу. Остальные малыши еще подправят здоровье и тоже переедут, будут ждать взрослых людей, которым они в силу возраста пока еще не разучились доверять. Детей-отказников меньше не становится. Специалисты считают — причина кроется в том, что в России нет профилактической работы с мамами, попавшими в трудную жизненную ситуацию. Комментирует Ксения Стацинская, координатор подмосковного проекта профилактики социального сиротства БФ “Волонтеры в помощь детям-сиротам”. — Стало ли больше отказных детей? — Больше стало, как мы называем, “национальных” детей — узбеков, киргизов, таджиков. — А других национальностей? — Не бывает отказников ни азербайджанских, ни армянских. Азербайджанцы и армяне своих женщин в Россию не привозят, а если и привозят, то жены сидят с детьми и, родив, от них никогда не отказываются. Другое дело — мусульманки. Она приезжает сюда работать, не будучи замужем. И ей привезти ребенка в аул — это позор. У нас есть дружественный фонд “Таджикистан”, который помогает таким мамам-мусульманкам вне зависимости от национальности. Но у нас с этим фондом разный подход. Мы помогаем этим мамам остаться, продержаться на плаву какое-то время, чтобы они смогли выйти на работу. Потому что уезжать домой, как правило, они категорически не хотят (но если хотят — конечно, мы помогаем отправить их на родину). А вот “Таджикистан” более жестко к этому относится: “Ты приехала сюда работать? Работай, но ребенка отвези домой”. И они стараются таких мам отправить обратно. А мы нормально относимся к желанию женщин остаться. Мы видим, что они пытаются легализоваться, умудряются выходить на работу посменно — одна сидит с двумя детьми, пока вторая работает, встают на очередь в детский сад. Но ни в коем случае не хотят ехать домой… — Такие дети надолго остаются в больницах? — Интересная деталь — вы не увидите ни одного “национального” ребенка старше года в домах ребенка. Они здоровые и очень хорошо идут на иностранное усыновление. И за это их любят дома ребенка. Не секрет: иностранное усыновление — это деньги. В Наро-Фоминске две девушки-сестры рожали. Мусульманки. Первую много-много раз спросили: “Ну, ты отказываешься? Не, ну а что, давай уже. Ребенка усыновят, он в хорошие руки попадет. Ты-то ему что можешь дать?” А она долго не могла родить, это был желанный ребенок, и она не собиралась от него отказываться. А у второй сестры за дверью палаты уже стояли американцы-усыновители. Она тихая такая, скромная, но смогла сказать: “Нет”. Сейчас вместе живут, растят детей. Так что “национальных” детей много. Но когда появляется статус на усыновление, их тут же разбирают. — А отказники-россияне встречаются? — Да, детей, от которых отказались по социальным причинам, по-прежнему очень много. Причины всякие — нет денег, некуда ребенка везти, против мать или сожитель, патология у ребенка. Если у нее низкий социальный статус — женщина работает уборщицей, выпускница техникума, родители пьющие, — она не знает о благотворительных фондах, о государственных квотах на лечение. А им же никто в роддоме не объяснит. Проблема часто в персонале роддома. В лучшем случае с ними поговорит психолог учреждения, и то — если есть. Хотя ставка психолога положена. С ними никто не разговаривает. Отказываешься? Чудесно. Пиши отказ. В Москве психологическая служба выезжает на такие случаи, но это если есть договор с роддомом. В Подмосковье такой службы нет. — А как вы узнаете о таких случаях отказа? — Например, в Королеве у нас есть договор с Горздравом, и нас оповещает персонал больницы или роддома. В течение суток выезжает психолог, выясняет, какие у мамы проблемы, пробует переубедить отказываться, рассказывает, как можно выйти из этой ситуации. Все психологи у нас прошли специальное обучение. А мы можем помочь материально, попытаться найти временное пристанище — это или приют “Надежда” в Москве, или “Незнайка” в Подмосковье на Киевском шоссе. Если мама россиянка, там ее можно зарегистрировать, оформить пособие. Мы планируем в ближайшее время открытие своего “Дома для мам”. Если женщина иностранка, с ней работает фонд “Гражданское содействие” или Комиссия ООН по делам беженцев. Был случай недавно — женщина родила ребенка в Королеве, но она говорила только на языке лингвала — это смесь деревенского конголезского и французского. И мы долго искали ей переводчика. Нас к ней вызвали из роддома, сказали — пять дней к ребенку не подходит, не кормит. Нашли человека, который слегка говорит на этом языке. Оказалось, что она приехала в Россию за мужем и не нашла его. У нее уже есть дочь двух лет, но она живет в африканском общежитии, и с младенцем ее туда не пустят. Сейчас ею занимается ООН. — Как часто вас зовут в роддом? — Плотнее всего мы работаем с Королевом. Бывает, что туда мы выезжаем три раза в месяц. На прошлой неделе позвонили в больницу Королева, а нам говорят: “Как хорошо, что вы позвонили, рядом буквально стоит девочка, плачет, написала отказ, теперь хочет оформлять временный”. Родился ребенок с синдромом Дауна, да еще и с пороком сердца. Мама не знает, что ей делать. Психолог приехала, постаралась успокоить молодую маму. Сейчас мы договорились, когда ребенка положат в больницу на операцию — мы найдем ему няню туда. Дали телефон фонда “Даунсайд Ап”, у них огромный опыт работы с такими детками. Девочка молодая, ей лет 20 с небольшим. Написала отказ под давлением своей мамы. Она и не хочет отказываться, но и как жить — не знает. Вообще, если мама москвичка — ей может помочь даже разговор с психологом, она сможет прожить на пособие, пока на работу не выйдет. Как их оформить, может подсказать наш юрист. Хуже, если мама региональная. В Подмосковье пособие очень отличается от московского. На него прожить сложнее. — Часто ли можно сохранить семью? — По нашей статистике, если помочь маме, это удается в 3 случаях из 5, и даже в 8 из 10. Там буквально может быть отказ, потому что забрать из роддома не в чем. Так что если работать по профилактике отказов, то со временем возможно решить проблему детей-отказников. Текст: Анастасия Кузина Фото: Алина Фадеева. -------------------- Анна Березина
8(926)245-90-96 berezina.inbox@gmail.com |
|
|
![]() ![]() |
![]() |
Текстовая версия | Сейчас: 20th August 2024 - 10:13 |