![]() |
Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )
Important! Уважаемые жертвователи! Обратите внимание, что Фонд несет ответственность только за пожертвования, перечисленные на счет Фонда любым из этих способов У Фонда нет электронных кошельков или счетов, зарегистрированных на частное лицо! Опасайтесь мошенничества! По любым вопросам или сомнениям, пишите на finans@otkazniki.ru |
![]() |
![]()
Сообщение
#1
|
|
![]() Очень активный участник ![]() ![]() ![]() ![]() Группа: PR команда Сообщений: 5471 Регистрация: 16-August 09 Из: Москва Пользователь №: 13468 ![]() |
Немного о нас...
Фильтр милосердия Вся правда о тех, кто помогает и кому помогают Московский Комсомолец № 24914 от 16 ноября 2008 г. http://www.mk.ru/editions/daily/article/20...iloserdiya.html У каждого свои цели в жизни. Кто-то стремится к власти, кто-то — к деньгам. А кому-то важнее всего помочь попавшим в беду. Зажечь свет радости в глазах брошенного ребенка. Спасти того, кто обречен. К счастью, люди, готовые прийти на помощь, были, есть и будут. Но возникает вопрос: всегда ли мы помогаем тем, кому нужно? Ведь некоторые попросту привыкают паразитировать на чужой доброте. И как услышать тех, кому мы действительно необходимы? В последнее время многие московские приюты и детские дома любят принимать гостей — показывать, как у них уютно и красиво, рассказывать, как интересно у ребят проходит досуг. И во многом эти приятные изменения произошли в их жизни благодаря заботе спонсоров и благотворителей. Но чем дальше от столицы, тем меньше спонсоров, тем беднее сиротские учреждения. И тут на выручку захолустным детским домам приходят обычные люди — небогатые, работающие, сидящие с малышами, студенты. Просто неравнодушные. Они узнают, что нужно какому-то конкретному детдому или даже конкретному ребенку, и помогают. Как и сколько могут. Пожалуй, движения, которые организуются на базе разных благотворительных сайтов и форумов, самые эффективные и работающие — там нет бюрократического аппарата. — Я с собственным ребенком попала в подмосковную больницу и случайно увидела палату отказников, — рассказывает лидер движения волонтеров Елена Альшанская. — Я не могла забыть этих малышей, которые бесконечно плакали — их никто не брал на ручки, не ходил с ними гулять, их даже в коридор не выпускали. Решила, что такое отношение к детям — просто преступление. Стала писать, искать в Интернете единомышленников, так все и закрутилось. — На одном из сайтов я случайно увидела информацию о Катюше, — вспоминает другой волонтер, учительница Елена. — Трехлетняя девочка сильно обгорела, потеряла родителей. Решила съездить, хоть часок посидеть с этим несчастным ребенком. Когда ее увидела, несколько ночей спать не могла… Теперь уже несколько лет связана с Катенькой. Если надо, езжу в больницу, поддерживаю связь с семьей, взявшей ее. Я понимаю, мои ресурсы очень ограниченны — своих малышей двое. Но чем могу — буду помогать. — Я сам вырос в детском доме, — рассказывает менеджер и глава семейства Алексей. — Конечно, хочется помочь таким же детям. Вот все говорят: сирот нужно определить в семьи. По собственному опыту знаю — все зависит о того, какая семья. Бывает, что в детском доме комфортнее, чем у приемных родителей. Меня несколько раз брали, но не сложилось. Я предпочел вернуться к своим любимым педагогам в детдом. Часто именно собственные беды позволяют человеку острее сопереживать другим: — Я начала помогать отказникам, когда у нас в семье произошло несчастье, — рассказывает Арина. — В начале года мою сестру на глазах ее приемной дочери сбила машина. Сестру с тяжелейшей травмой позвоночника увезли в больницу. А 12-летнюю девочку, у которой по документам нет других родственников, поместили в приют. Там ее наголо обрили, и потом девочка даже стеснялась ходить в школу. Мы долго не могли вытащить ее из приюта. Навещая ее, я увидела, сколько в приюте ребят с тяжелыми судьбами… Арина стала искать в Интернете все, что есть на эту тему, и вышла на один из сайтов. Сначала просто читала форум, потом понемногу включилась в работу. — Стала ездить в Озерскую больницу к отказникам, отвозить вещи. Однажды не смогла поехать сама и попросила сделать это своего взрослого сына. Он тогда достаточно иронично относился к “новому увлечению нашей мамочки”. Но из поездки вернулся другим человеком: “Мама, как жалко этих деток!”. А Юлия из Нижнего Новгорода впервые увидела отказников очень давно, когда сама, будучи ребенком, попала в больницу. — Помню эти тихие жуткие боксы, закрытые на ключ, — рассказывает она. — Там все время тихонько, почти беззвучно кто-то плакал, но персонал туда почти не заходил. Мы, дети, искали щели, чтобы посмотреть, кто там… Теперь Юля хорошо знает, что обычно судьбы отказников складываются печально. Отсутствие внимания взрослых в младенчестве приводит к деградации ребенка, даже если он родился здоровым. Дальше его ждут коррекционные заведения и в 18 лет — дом престарелых. Часто младенцы теряют интерес к жизни и быстро умирают. Такая “младенческая депрессия” была замечена в СССР в начале 30-х годов прошлого века, когда в детских домах персонала было мало, и на сантименты в виде поцелуев и игр с малышами времени у нянечек не было. — В детстве я дала себе слово, что обязательно проломлю дверь в эту страшную палату ненужных малышей, — продолжает Юлия. — Когда выросла, сначала на работе собирала деньги на памперсы для одной больницы, где были такие дети. Потом познакомилась с главврачом одного нижегородского дома ребенка. Мы стали вместе устраивать детей в семьи, искать возможность вылечить сложные заболевания таких ребят. Благодаря Юлии нашли родителей около десяти малышей. Среди них 6-летний Илюша, о котором писал “МК” в прошлом году. Мальчик родился со сложной патологией мочевого пузыря, и мать отказалась от него в роддоме. Юля добилась, чтобы ему сделали нужные операции и нашли приемную семью. В конце ноября мальчик отправляется в США на новую операцию. Эксплуататоры сострадания Помогать брошенным детям — дело благое, тут двух мнений быть не может. А что делать, если помощь нужна семье? Взрослым, которые и со своей жизнью разобраться не могут, а рожают до бесконечности. “Мы детишек любим, пусть себе тут бегают”, — сюсюкает выпивающая бабушка, чья дочь своего третьего, самого болезненного ребенка за девять месяцев даже ни разу не навестила в больнице. Помогать или нет семье, в которой детей используют для достижения своих целей? Изучаю сайт мамы шестерых детей Людмилы. На главной странице — трогательная мордашка одной из ее крох и обращение к президенту. Суть такова: Люда продала квартиру в Ульяновске и пешком (зачем?!) с детьми пришла в столицу. Вырученных денег хватило на то, чтобы купить одну шестую квартиры. Теперь требует отдать ей остальную часть — трудно ведь жить всемером на таком клочке жилплощади! “Или, — взывает Люда к президенту и всем добрым людям, — пусть меня хотя бы поставят на очередь, ведь мы уже десять лет живем в Москве!”. Спрашивается, зачем было менять хорошую квартиру в родном городе на угол в Москве? Хотелось в столицу? Понятно, что женщина манипулирует детьми, дабы добиться своего. Наверное, лично ей помогать не стоило бы. Но дети-то ни в чем не виноваты… — Людмиле помогают очень многие, но все равно у нее всегда пустой холодильник и плохо одетые дети, — рассказывает руководитель одного из фондов. — Но стоит уменьшить общение с Людой, она бесцеремонно спрашивает: “Вы что, больше не хотите помогать моим детям?”. Иногда родители, причем непьющие и психически адекватные, вынуждают жить своих детей в таких условиях, что не знаешь, то ли семье помогать, то ли малышей спасать от родственников. “В подъезде уже третий месяц ночует семья с грудным ребенком!” — пару недель назад появилось объявление на форуме волонтеров. Этой семьей оказались москвичи (не бомжи, не приезжие!) Оля и Андрей. Мы разыскали их не сразу: они меняли подъезды, приходили ночевать поздно. С годовалой Анюткой на руках, Ольга — на 6-м месяце беременности. У Андрея пьющая мама обменяла московскую квартиру на домик в Тульской области и 30 тысяч рублей. А Оля оставила свою квартиру бывшему мужу и их старшей, 12-летней дочери — совершенно добровольно, и теперь не хочет делить ее. Сначала парочка перебралась в ту самую развалюху под Тулой, но там Андрей не смог найти нормальную работу. И месяц назад они приехали в столицу на заработки. — Здесь тоже с работой ничего не получается, нам же надо, чтоб какое-то место для житья дали, — вздыхает Оля и, сидя на подоконнике подъезда, разводит детское питание холодной водой. — В общем, решили возвращаться домой, в Тульскую область, но у нас теперь нет денег даже на обратный билет. Милостыню просить не хотим — стыдно это как-то. Волонтеры собирают одежду, деньги и помогают беременной маме с ребенком вернуться домой, под Тулу. А в это время на форуме среди тех, кто помогает детям, попавшим в беду, развернулась дискуссия: стоит ли помогать этой семье? — Люди-то они неплохие, — считает волонтер Катерина, которая больше всего общалась с этой парой. — Да очень инфантильные, не понимают элементарных вещей, для них вот так месяцами таскать ребенка в коляске по подъездам — нормально. — Надо спасать дочку от таких родителей, — считают другие, радикально настроенные волонтеры. — Это мы всегда успеем, — возражает им Валерий. — Родители Анютку и друг друга любят, они хотели бы жить по-другому, просто не знают как. — Не понимаю, неужели за целое лето Андрей не мог заработать 300 рублей, чтобы отправить жену с дочкой домой? — задается вопросом здравомыслящая Ирина. — И зачем вообще было их тащить с собой в Москву? Я таким родителям не верю. “Мы не помогаем семьям алкоголиков и людям с потребительской жизненной позицией, — говорит Елена Альшанская. — Первым нужна профессиональная помощь. А что касается вторых, то очень важно, чтобы люди, которым оказывается помощь, сами прилагали усилия для решения своих жизненных проблем. Помню, одна наша дама развернула активную помощь всем сложным семьям своего района. Много энергии потратила, чтобы регулярно собирать и привозить для них еду, одежду. Как-то заходит с продуктами к одним своим подопечным: дети по-прежнему худые, грязные, с голодными глазами, а папа наливает маме и радостно так восклицает: “О, наконец закуска приехала!”. “Пусть мама вернется!” Но бывают и случаи, когда без нашей с вами помощи людям просто не выжить. Тем более что государство, которое должно помогать людям, оказавшимся в тяжелой ситуации, чаще всего бездействует. Семья Александра и Елены всегда была счастливой и благополучной. И даже кризис 98-го, нанесший ей тяжелый удар — после дефолта все сбережения обесценились, и из имущества осталась только маленькая дачка под Черноголовкой, — не заставил супругов пасть духом. Они решили: значит, нужно вернуться к своим корням и жить на земле. Переехали на дачу. Завели кур, кроликов, купили поросят и коров — хозяйство создавали старательно, с любовью. Продавали дачникам молоко и творог, Александр подрабатывал — так и жили. Даже понемножку копили на постройку нового дома. Стали прихожанами ближайшего храма. Отец Виталий и другие верующие описывают семью Александра и Елены как очень дружную, доброжелательную и любящую детей (а их у супругов сейчас уже шестеро). — Живут они очень бедно, — говорит подруга семьи Ирина. — Но заходишь к ним, и через минуту обо всем забываешь. Настолько трепетные отношения, такая между супругами огромная, все вокруг озаряющая любовь, что даже не верится, что такое бывает в жизни! …Беда пришла, как это обычно бывает, внезапно. Четыре года назад Елена стала жаловаться на здоровье. Врачи пожимали плечами — что-то с гинекологией, слишком много рожаете да кормите, — но точный диагноз поставить не могли. Все сбережения семьи ушли на лечение Елены. И только два месяца назад, когда она рожала шестого ребенка, врачи определились с диагнозом: рак уже в самой тяжелой, термальной стадии. Александр все эти два месяца практически живет в больнице, у постели жены. Детей пока разобрали в семьи прихожане и отец Виталий. Стоит заметить, что несколько раз за последние годы супруги обращались в органы соцзащиты за помощью — на ремонт дома. Но им отвечали, что единственное содействие, которое могут им оказать, — это забрать детей в приют. Чудесное предложение для любящих друг друга детей и родителей! И сейчас органы опеки Ногинского района твердят одно: — Мы готовы оказать помощь Александру, конечно, в том, что от нас зависит, — сказала начальник опеки Тамара Иннокентьевна. — Например, поместить детей хотя бы временно — на полмесяца-месяц — в хороший приют, пока ситуация с мамой не решится. Но от нашей помощи Александр отказался. Он не хочет, чтобы на детей влияли ребята из неблагополучных семей. Вообще, мы благодарны Александру за то, что он идет на сотрудничество с нами и выполняет все наши требования. Например, по наведению порядка в доме. Александр хочет, чтобы его семья не разлучалась — и особенно в такой тяжелый для всех момент. В начале ноября он снова собрал всех своих детей под одной крышей (кроме новорожденной девочки, которая сейчас живет у его сестры) и срочно ищет возможность сделать в домике ремонт, подготовить его к зиме. А каждый вечер на перекладных — электричке, маршрутке, попутках — он едет из-под Черноголовки в Красногорск, чтобы провести ночь у постели любимой жены. Вечереет, 15-летняя Ольга готовит мамочке гостинцы — парного кролика, яйца, творог. 8-летняя Саша кладет в пакет сделанный своими руками подарок — крестик из бисера. “Пусть мама вернется, пусть мама обязательно вернется!” — словно заклинание повторяет она тихо-тихо, провожая папу в сени. Стоит или нет помогать такой семье и кто должен это делать — решайте сами. материал: Светлана Плешакова ________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________________________ _ ________________________________________________________________ Опубликовано: "Вечерняя Москва", 11 декабря 2009 г. Заголовок: Как жизнь, волонтеры? Поразительно, сколько знаменательных дат содержится в современном календаре! Некоторые из них являются официальными праздниками, которые отмечают всей страной или даже в нескольких странах. Другие относятся к профессиональным праздникам и, как говорится, широко известны в узких кругах. Но есть еще и такие важные и одновременно скромные даты, о которых знают не многие, но отмечают во всем мире. Как раз на такой праздник я наткнулась на днях, листая календарь: 5 декабря - Международный день добровольцев во имя экономического и социального развития или коротко Всемирный день волонтера. Эту дату в 1985 г. предложила отмечать Генеральная Ассамблея ООН с целью повышения осведомленности о важном вкладе волонтеров и привлечения новых добровольцев в те социальные сферы, где их участие необходимо. Стало интересно, а отмечают ли данный "всемирный" праздник в России? Свой вопрос задала добровольцам Фонда "Волонтеры в помощь детям сиротам", о деятельностью которых мы уже не раз рассказывали на страницах "Вечерней Москвы". Елена Альшанская, руководитель Фонда, рассказала, что праздник этот, безусловно, известен и любим волонтерами, однако в традиционном смысле слова, собравшись вместе за праздничным столом, отпраздновать его практически никогда не получается. Праздник не официальный, как правило, попадает на рабочий день, когда волонтеры на загружены на все 100%. Однако 2009 г. - исключение. 5 декабря выпало на субботу и волонтеры, самоотверженно безвозмездно и неустанно помогающие детям-сиротам, позволили себе немного расслабиться, ненадолго отвлечься от рабочей суеты, семейного быта и проблем подопечных. Они собрались вместе в спокойной, дружеской обстановке. Радовались встрече, долгожданному личному общению, обсуждали насущные вопросы, знакомились с недавно примкнувшими к движению волонтерами. Ведь зачастую "новенького" в лицо знают только члены команды, ведущей то или иное направление. - Какие же насущные вопросы стоят перед волонтерами, что их обсуждают даже в праздник? - Для нас эта встреча - всего лишь мимолетная пауза перед новогодним рывком. Да-да, именно рывком. В декабре непозволительно расслабляться. Ведь для наших подопечных Новый Год - самый светлый, волшебный и полный надежд праздник. Дети, лишенные родительского тепла и семьи, как никто другой нуждаются в новогоднем чуде: элементарном внимании, развлечениях, подарках, деде Морозе наконец. И мы делаем все возможное, чтобы как можно больше ребят получили то, о чем так мечтают. К великому сожалению, осчастливить всех мы не в состоянии. Но и в наших силах многое. Как всегда ищем средства, устраиваем благотворительные акции, собираем подарки, организуем праздничные представления и елки в детских учреждениях. Каждая команда в декабре работает на износ. И сейчас, в преддверии праздника, фонд особенно нуждается в помощи - как волонтерской, так и финансовой. Нужны люди для работы на акциях по сбору подарков, люди с машинами для развоза помощи по учреждениям и - куда без этого? - спонсоры. - Какие достижения были в этом году? - Ох, мы все думаем ,что надо как-то ограничить нашу работу, но выходит наоборот. Наряду с развитием существовавшей ранее деятельности - работой с детьми-отказниками в больницах, домах ребенка, содействием в лечении, помощью кризисным семьям, запустили три новых проекта: наставничество, мастер-классы и профилактика отказов в роддоме. - Можно подробнее о новых проектах? - Не все дети из детских домов находят семью. Для детей старше 10 лет шанс найти новую семью достаточно мал. Но ведь каждый ребенок нуждается в "личном взрослом". Одиноких детей вообще не должно быть, это нонсенс. Наставничество очень важно для детей, которые выпустятся из детского дома и окажутся в свободном плавании в чуждом и незнакомом им мире. Чтобы суметь приспособиться к новым условиям, детям нужен взрослый человек, который поможет сначала в детдоме, а потом и за его стенами. Волонтер-наставник будет вести ребенка с 10 лет или старше до тех пор, пока он полностью не встанет на ноги. Мы пока хотим начать с одного детского дома, если справимся, будем работать дальше. Быть взрослым другом совсем не просто. И ответственность большая. Второй проект - мастер-классы. Он уже более-менее "обкатан". Образовалась группа волонтеров, которые занимаются непосредственно с детьми: организуют поездки, рассказывают, показывают и учат чему-то интересному. Проект довольно молодой и мы активно привлекаем волонтеров в команду. И, наконец, самое юное детище Фонда - программа профилактики отказов от детей в роддоме (с последующей помощью семье). - То есть, отговариваете матерей бросать детей? - Слово "отговариваете" здесь не совсем верное! Мы попытаемся помочь им справиться с теми сложностями, которые побуждают отказаться от ребенка, расскажем, какие есть альтернативы. Пока мы начали с одного роддома. Надеюсь, будут и другие. Если все получится как задумано, роддом будет сообщать нам о намерении матери отказаться от ребенка. С ее согласия туда будут направлены профессиональные психологи, которые помогут матери разобраться в себе, в ситуации и сделать правильный выбор. - Среди достижений Вы упоминали о развитии существовавшей ранее деятельности. - Сейчас начало декабря. Мы еще многое рассчитываем сделать в этом году. Пока подводить итоги рано. А в целом о достижениях в области нахождения детей-отказников в больницах вам лучше меня расскажет координатор этого направления, Анна Виноградова. - Дети, от которых отказались с рождения или которых подобрали на улице, изъяли из семей до распределения в соответствующее детское учреждение попадают в больницу, где они проходят обследование. Раньше дети могли прожить в больницах месяцы и годы. В неприспособленных условиях. Без должного ухода и питания. Мы бились и бьемся над этой проблемой. Одно из основных достижений и этого года, в частности, - сокращение сроков пребывания детей-отказников в больницах. Дети не "засиживаются" бесконечно долго в больницах. Государство теперь выделяет некоторые средства на нужды отказников в больницах. Пусть недостаточные, но, тем нем менее, это уже кое-что, финансовая база есть! Волонтерами охвачены многие больницы, которым мы помогаем как можем. Нанимаем специальный персонал для ухода за детьми. Закупаем и доставляем столь необходимые средства гигиены (вечная нехватка подгузников!). Добываем специальное, подходящее для малышей питание (раньше всех грудничков кормили одной и той же смесью, если она была). А недостаток средств покрывается за счет средств, привлеченных командой по сбору помощи. Вот так празднуют волонтеры свой профессиональный праздник. Стол, накрытый вскладчину в уютном маленьком зале, предоставленном одним из спонсоров, чаепитие и бесконечные разговоры о текущих делах и грандиозных планах на будущее. Нам остается поблагодарить их за интервью, самоотверженный труд и пожелать успехов в столь непростых и очень важных начинаниях! Мария Доброславская Скан: ![]() Еще в "ВМ" была вот такая статья про деток: http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=88984 Дети – это самое дорогое, что есть у любящих родителей Этим ребятам нужны дом и семья, помощь и забота, им нужны мама и папа ЧЬИМИ-ТО старательными усилиями в мозгу многих из нас осела и воспринимается как некая противоречивая аксиома, казалось бы, взаимоисключающая информация: «в стране остро стоит проблема социального сиротства» и «для усыновления ребенка необходимо отстоять многолетнюю очередь, так что и не дождешься». Казалось бы, если есть сироты и желающие их усыновить, проблема должна сама собой разрешиться. Однако все не так просто. Дети по разным причинам и в разном возрасте попадают в систему воспитательных учреждений для детей-сирот. Большинство из них имеют врожденные или приобретенные проблемы со здоровьем, что-то поддается коррекции, что-то – нет. Пресловутый стабильный «спрос» среди принимающих семей существует, разве что, на здоровых новорожденных детей со статусом на усыновление, в основном девочек, да еще с определенной внешностью: светленькая, славянские черты лица и т. п. И было бы неплохо, во избежание лишних пересудов, чтобы ребенок родился к определенному сроку. Тогда можно сымитировать беременность и покрыть усыновление великой тайной. Фактически такие потенциальные родители ждут, когда кто-то откажется сразу в роддоме, долго не раздумывая, от столь замечательного и подходящего им ребенка. (Только в случае формального отказа можно забрать ребенка из роддома, во всех остальных установление статуса занимает не менее полугода, следовательно, ребенок вырастает). Все это в комплексе, естественно (и слава богу!), бывает крайне редко. На деле же в домах ребенка находится множество славных, чудесных детей, пусть не новорожденных, основные проблемы которых, зачастую, развились из недостатка любви и внимания. Такое состояние по-научному называется синдромом «один без родителей». При должной заботе многие детки вполне могут восстановить здоровье, стать не только любимчиками родителей, но и достойными членами общества. Некоторые из них особенно нуждаются в скорейшем обретении семьи, так как не каждый малыш может приспособиться к жизни в детском доме. С каждым днем они все меньше доверяют людям, замыкаются в себе, тем самым непроизвольно уменьшая собственные шансы на усыновление. Особенно сложно, когда речь идет о братьях и сестрах. По закону они не разъединяются, а принять в семью сразу нескольких детей готовы совсем немногие потенциальные родители. Оказалось, в поисках таких детей не надо далеко ходить и стоять несколько лет в очереди. В Центре по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области, откликнулись на нашу просьбу и рассказали о нескольких малышах для публикации информации о них в нашей газете. Мы очень надеемся, что это поможет деткам найти любящих родителей! Ванюша и Сонечка Ванюша и Сонечка – брат и сестра, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ваня старший, ему 3 года 5 мес. (родился в июле 2006 года), а Соня на год моложе, ей 2 года. 4 мес. (родилась в августе 2007 года). Глядя на лица малышей становится понятно: их место не в детдоме, а в семье, которую ребята осчастливят своим присутствием и наполнят смыслом. При первой встрече Сонечка производит впечатление скромной тихони, а Ванюша – бесстрашного активиста-исследователя. Однако на самом деле все наоборот: персонал именно Соню шутя называет «шебутной заводилой» и «ураганом». Ваня же – спокойный и вдумчивый мальчик. Он всегда помогает маленьким, мирит их, убирает игрушки. И, конечно же, приглядывает за сестричкой и переживает за нее. Настоящий мужчина и помощник для взрослых! Здоровье малышей поддается коррекции, мама и папа наполнят их жизнь смыслом, заботой, любовью и радостью. Данилка Нас очень попросили написать еще о Данечке, возможные формы семейного устройства: усыновление, опека, приемная семья. Ему 2 года 6 мес. (родился в июне 2007 г., есть статус на усыновление) и хотя нельзя сказать, что он совершенно здоров, Данилка не меньше других имеет право на счастье быть с любящими родителями! «Мальчик-звездочка. Умный, ласковый, улыбчивый, очень отзывчивый, сообразительный и чуткий – это все про него, про нашего Даню», – так с любовью говорят о мальчике. С помощью любящих родителей малыш может добиться многого, надо только помочь ему в преодолении главной проблемы, из-за которой он пока не ходит. Но с этим недугом нужно бороться и победить его! Московские специалисты обследовали Данилку и пришли к выводу: проведение ряда операций может поставить его на ноги! Более того, первая операция уже назначена и будет проводиться очень скоро лучшими врачами Санкт-Петербурга. Именно сейчас, в преддверии операции, Дане особенно нужны близкие, родные люди. Чтобы они были рядом в больнице, ждали, когда мальчик отойдет от наркоза, помогали в постоперационный период. И хотя Данилка находится под патронажем волонтеров, которые уже нашли няню для ухода за мальчиком в больнице, он ждет именно маму и папу! Даня очень переживает, мечтает научиться передвигаться и бегать как другие дети. Если вы решились… Вполне вероятно, что трогательные детские личики не оставят вас равнодушными и сразу возникнет желание принять участие в их судьбе. Однако хотим предостеречь вас от принятия поспешных решений. Нельзя забывать, что речь идет о маленьких людях, жизнь которых до сих пор складывалась не слишком гладко и безоблачно. Большинство семей, воспитывающих приемных детей, проходят через серьезное испытание – адаптацию к совместной жизни. Длительность периода зависит от личностных качеств и желания наладить контакт, требует от всех членов семьи внимательности и терпения. Идеальный вариант – родители, морально готовые к принятию в семью ребенка с разрешением на усыновление на руках. Если вы из их числа, для получения более подробной информации необходимо связаться с Центром по централизованному учету детей, оставшихся без попечения родителей Тверской области тел.: +7 (482) 234-33-09, 235-77-02. Если желание принять в семью ребенка у вас возникло спонтанно, лучше не торопитесь, а предварительно всесторонне изучите эту тему. Бесплатную консультацию по вопросам семейного устройства вы можете получить по телефону горячей линии Фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам (отказники.ру)»: 8-800-700-88-05 (звонок из России бесплатный). Автор: Мария Доброславская -------------------- Мария Доброславская, волонтер. Пишите, пожалуйста, НЕ В ЛИЧКУ, а на почту: marydobro
![]() А у меня недавно взяли интервью! Да еще и записали. Если кому интересно, почитать можно здесь http://www.pravmir.ru/volonter-kotorogo-ne-vidno/ |
|
|
![]() |
![]()
Сообщение
#2
|
|
![]() Группа: Пользователи Сообщений: 44 Регистрация: 21-June 10 Из: г. Балашиха, Московская область Пользователь №: 15942 ![]() |
В статье говорится о приюте Arina-i для молодых мам-выпускниц детских домов "Журавлик", а так же о том, как наши волонтеры помогли молодой мамочке не отказываться от ребенка
”МК” разыскал приют, где спасают юных матерей из Подмосковья Меняю детский дом на ”мамин” Московский Комсомолец № 25450 от 15 сентября 2010 г. http://www.mk.ru/social/article/2010/09/14...m-na-mamin.html Есть такая штука — ”генетическое сиротство”. Суть его в том, что девочка-сирота, становясь мамой, как правило, отказывается от своего малыша и оставляет его в роддоме. Бывают сироты в третьем и даже четвертом поколении! Причин тут много: выпускники детдомов не умеют самостоятельно решать социальные и психологические проблемы, у них нет денег, а зачастую и жилья. А тут еще ребенок… Точных цифр или базы данных о сиротах, готовящихся стать мамами, нет, такая статистика никем не ведется. Но, как признаются социальные работники, в любом детском доме ежегодно одна-две воспитанницы выпускаются с ребенком на руках. ![]() — Выпускники детских домов выходят в ”открытое плавание” не взрослыми, а лишь слегка повзрослевшими, — говорит руководитель благотворительного проекта ”Журавлик.ру” и приюта ”Мамин домик” Арина Серавкина. — Они сталкиваются с разными проблемами, но не умеют их решать, и очень часто им просто не у кого спросить совета. Родив ребенка, они выживают как могут, на мизерное пособие, и бывают просто вынуждены отказываться от детей. И вот, чтобы предупредить такие отказы, и был создан приют ”Мамин домик”… Все началось с просьбы директора одного из подмосковных социально-реабилитационных центров по поводу выпускницы рузского детского дома Ольги. Ей было 22 года, на тот момент она была беременна третьим ребенком. — Ситуация у девушки была тяжелейшая, — рассказывает Арина. — Жили впроголодь, беременная молодая мама была в отчаянии. Как следствие: старшие дети — в приюте, для рождения малышки ничего не готово. В общежитии в ее девятиметровой комнате стояли только диван и комод. Мы помогли ей, теперь ситуация совсем другая: Оля самостоятельно растит своих детей. А к нам за помощью потянулись другие беременные девочки-сироты и мамочки. Так возникла идея создать приют, в котором могли бы жить выпускницы детских домов Московской области и сопредельных регионов до того времени, когда их проблемы будет решены. Приют ”Мамин домик” разместился в хорошей двухкомнатной квартире в г. Киржаче, и сейчас в нем живут трое выпускниц из детдомов Новгородской, Ярославской и Московской областей. Арина говорит, что у них не самые страшные истории. Не знаю. Если это не самое страшное... ЛЮДМИЛА Большая кухня, запах кофе из турки, годовалый Кирилл ползет по полу на четвереньках, помогая себе лбом. Сегодня Людмила счастлива. Но еще два месяца назад все было совсем плохо и безвыходно. Да и не так много счастливых дней было у нее за 23 года жизни. — Я попала в детдом в шесть с половиной лет. С тех пор сменила четыре детских дома. Где-то били, где-то обижали. В последнем я уже решила сама быть твердой, жесткой. Там меня не трогали, я могла за себя постоять. — А сейчас изменились детдома по сравнению с тем, что было 10 лет назад? — Конечно! И спонсоры появились, и отношение стало лучше к воспитанникам. — Слушай, а правда, что все дети в детдоме хотят, чтобы их усыновили? — Да-а! — она улыбается какой-то растроганной улыбкой. — Я и сейчас хочу, чтобы у меня были мама и папа. Хоть и большая уже… Что стало с мамой, Людмила не говорит. Но она и знать не хочет, что с ней теперь. — Однажды, когда я была маленькая, она меня продала пьяным мужикам. Я убежала от них по морозу. Меня нашли в трусах и майке далеко от дома, привели в милицию. Мне тогда всего пять с половиной было… Мама всегда пила и лупила ее, Люда не помнит такого времени, когда бы она жила трезвой. А папа однажды не пил целый год. — Такой хороший был тогда! — с радостью вспоминает Люда. — Он меня пряжкой солдатской всего три раза за год врезал. А потом отец повесился. Люда пришла как раз из садика и увидела, как он оттолкнул ногой табуретку. Тогда ей было шесть. — Бедная! — не выдерживаю я. — Да я уж не думаю об этом. Привыкла, — говорит она. — Он приходил ко мне лет до 11, до 12. Садился на табуретку около кровати. Потом перестал. Веришь? Конечно, верю. Когда у маленькой девочки никого нет, чтобы защитить ее от обид, отец должен приходить хоть с того света. После самоубийства отца мать Людмилы тут же лишили родительских прав, началась череда детдомов. И однажды ей сказали: ”все, ты теперь большая, живи сама”. — По окончании детского дома нас выкидывают как котят. Мы ничегошеньки не умеем делать — не знаем, как посуду нормально помыть, как нож поточить. Это я потом научилась все делать, когда в кафе работала, — и готовлю, и все. Я в печи все печь умею — и хлеб, и пироги, и ватрушки! Люда вкусно рассказывает, как надо протопить печь, как уменьшить огонь, как разложить пироги на противне, чтобы они получились — пальчики оближешь. Она просто рождена быть хозяйкой. — Я хотела быть швеей. Но меня определили на лозоплетение. Это было совсем не мое. К тому же меня в ПТУ били, деньги отнимали. И я оттуда убежала. А куда бежать? В родительский дом в Переславле 10 лет подряд селили кого угодно, он развалился совсем — ни окон, ни дверей. И я на попутке поехала в Москву… Людмила работала и жила где придется. Ей было 17 лет, когда она забеременела, но отец ребенка оставил ее на 8-м месяце беременности на улице. — Я жила на автобусных остановках. Там меня нашли двое молодых людей и отвезли жить на дачу. За просто так. Оттуда я поехала рожать, и уже в роддоме я сказала одной девочке, что мне идти-то с ребенком вообще-то некуда. А она пошла и рассказала главврачу. А та — педиатру. А педиатр пришла и стала мне капать, чтобы я оставила ребенка в роддоме. Я не хотела его оставлять, но мне было всего 17 лет. Что я могла? Ребенка, беленького Алешу, забрали в дом малютки. Люда старалась навещать его, как могла, передавала вещи, но через год ее лишили родительских прав, а сына отдали в семью. Тем временем органы опеки Переславля предоставили Люде жилье: комнату 4 квадратных метра в доме ветеранов. А потом она снова забеременела. Но не спешите ее осуждать. Очень трудно жить, когда ты с детства одна, и тебя никто не любит, и рядом никого нет, кроме старушки-соседки. Про мужчину не спрашивайте — он в этом тексте не появится. Но, когда Люда родила, из дома ветеранов ее попросили переселиться в ту самую избушку без отопления, окон и двери. Потому что ей исполнилось 23 года, и комнату в доме ветеранов надо было освобождать для другой выпускницы детдома. И тогда на сайт ”Журавлик.ру” пришло письмо от соседки Людмилы: ”Здравствуйте! Обращаюсь к вам за помощью в поддержке двум несчастным людям, молодой маме-сироте и ее крохотному сыну. Ее поселили в ветеранский дом в комнату, где еще соседка — бабушка одна. У нее родился ребенок, отец ребенка их бросил. Живут на 2300 рублей в месяц. Сейчас местная администрация хочет ее выселить из ветеранского дома в ее разрушенный дом, а потом отобрать ребенка, ссылаясь на то, что жилищные условия не соответствуют норме. А заселить туда выпускницу детского дома — это нормально. Пока она находилась в детдомах, за жильем никто не следил, за это время дом разрушился. Признать дом непригодным для проживания местные власти отказываются. Она обращалась во всевозможные инстанции, но результат нулевой, везде разные отписки. В прокуратуру она обращалась дважды. В суд не с чем идти. Пишу я, так как у нее нет возможности написать. Прошу помочь двум людям — молодой маме и ее крохе-сыну”. — Органы опеки и не подумали сохранить дом в должном виде к выпуску девочки, — говорит Арина Серавкина. — Ей было предложено ехать в свой дом, но при этом в опеке сказали, что ребенка сразу изымут, так как дом не пригоден для жилья. И лучше пусть она пока напишет отказ и делает ремонт. На что его делать, не сказали. Но писать даже временный отказ Люда наотрез отказалась. Так она оказалась в ”Мамином домике”. Арина говорит, что когда Людмила увидела квартиру, то сквозь слезы сказала, что никогда так не жила: в просторной квартире с двумя балконами, со всем необходимым и даже сверх (спасибо дарителям, на чьи средства существует приют, государственной помощи он не получает). — Я не знаю, что бы я делала без Арины, как мне ее отблагодарить! Людмила прижимает руки к груди, не зная, какие слова еще подобрать. А пока она добровольно взяла на себя обязанности матери для всех обитателей ”Домика”: готовит, убирает и заботится обо всех детях. В число которых она включила и 18-летнюю Машу, у которой у самой полуторамесячная дочь Наденька. МАША Почти все детство она пыталась выжить сама: сама искала, что поесть, что надеть. Но в восемь лет она пришла в милицию и сказала милиционеру: ”Я хочу в детский дом. У меня мама пьет”. — И как было в детдоме? Маша перестает улыбаться: — В приюте было хорошо, в детдоме — нет. Но обратно возвращаться было некуда. Отец их бросил, когда Маше было полтора года. Мама всегда страшно пила, пьет и сейчас. — Желтая она совсем, — говорит Маша. — Цирроз. У нее и муж последний от цирроза умер. Она перечисляет еще и еще, кто в их деревне под Нижним Новгородом умер от алкоголизма и цирроза и кто еще помрет. — О, а кто ж останется? — Бабки… Маша прожила в детдоме два года, когда отец узнал об этом и решил забрать ее домой, к мачехе. — Ну и как она оказалась? — Да я с ней не разговаривала… Только потом я поняла, какая она женщина хорошая, когда отец сел, а она вышла замуж и уехала. А меня не взяла… — Маша и сейчас помнит это жгучее детское горе — бросили! Не нужна! — Я так хотела с ними. Мне так обидно было, что меня оставили. Но у нее трое детей было, и она четвертого родила. Куда еще меня… И Машу снова отвели в детдом. После него она поступила в одно училище, потом во второе: сейчас у нее три специальности — маляр-штукатур, швея и озеленитель. А потом — любовь, беременность — и все. Любимый мужчина сказал, что останется с ней, если она оставит ребенка в роддоме. — Жить мне с малышом было негде — дом развалился, еще когда мы там с мачехой жили. Я поехала к матери. Та пьет, но сказала, что пропишет к себе. Из отцовского дома меня выписали, но оказалось, что мать живет не в своем жилье и прописаться к ней нельзя. Так я оказалась бомжем. На аборт я опоздала, на искусственные роды денег не было, ну, думаю, так Бог велит. Буду рожать. А потом в роддоме так страшно стало — куда я ребенка привезу? Не к матери же вечно пьяной? И написала отказ. К счастью, и в этом случае рядом нашлись неравнодушные люди. В роддоме про нее узнали волонтеры проекта ”Отказники” и рассказали Арине, что девочка написала отказ только потому, что ей некуда идти с ребенком. — Мы тут же собрались за ней ехать, — говорит Арина. — И когда Маша узнала, что ее возьмут в ”Мамин домик” и можно не отказываться от дочки Нади, она восемь часов, всю ночь, просидела на ступеньках роддома, чтобы забрать ее сразу же, как он откроется. АРИНА — В России есть реабилитационные центры, в которых могут временно разместить молодую маму, — говорит Арина Серавкина. — Но проблема в том, что там, как в богадельне: за девушек все делают медсестры, врачи, даже питание привозят готовое. И выйдя оттуда, молодые женщины не могут решать проблемы самостоятельно. К тому же попасть в подобные центры воспитанница детдома может только по путевке социальных государственных служб после прохождения специальной комиссии. Или же эти центры строго привязаны к территориальному признаку. А наша главная задача — дать приют молодым мамам, но в то же время — научить их самостоятельно жить. Здесь они живут сами, под ненавязчивым присмотром врача, психолога, специалиста по грудному вскармливания, которые иногда их навещают… Третья девочка, живущая в приюте, — выпускница подмосковного приюта Полина. Она круглая сирота, сейчас на седьмом месяце беременности. Квартира у нее есть, но она пустая, средств на жизнь взять неоткуда. Полина будет жить в ”Мамином домике” до тех пор, пока у нее не наладится быт и она не освоится жить одна с ребенком. Так что на ближайшие полгода точно приют будет для нее родным домом. Людмиле надо ремонтировать дом, это тоже непросто. А вот у Маши ситуация сдвинулась. — Маша у нас научилась ухаживать за малышкой, — говорит Арина, — прошла с ней медицинские обследования, получила консультации специалистов по грудному вскармливанию, хочет сама кормить. Она полностью пришла в себя, похорошела. И недавно она съездила домой, восстановила себе прописку и прописала Надюшу по месту своей регистрации. И главное — сделала ей медицинский и страховой полисы, частично успела оформить на девочку пособия. Надо сказать, что все это случилось не само собой. Для этого понадобилось дать районной администрации Краснобаковского района, которая выписала беременную девушку в никуда, хорошего пинка. Арина показывает мне удивительное по силе письмо. — Дело в том, что выписать человека можно только в том случае, если на руках есть подтверждение с предполагаемого нового места регистрации. У Маши не было ничего, мать ей ничего не написала. Поэтому к главе администрации мы обратились так: ”В данный момент в приюте-центре для молодых мам из числа бывших сирот ”Мамин домик” находится жительница (теперь бывшая) вашего района Мария К. 24 июня она родила дочку в г. Королеве Моск. обл. А 23 июня 2010 года администрацией Зубилихинского сельсовета она была снята с регистрационного учета главой сельского поселения Грибачевой С.В. В тот момент девочка была беременна на 9-м месяце. Заявление госпожа Грибачева помогла написать беременной девочке своей рукой. Выписали ее и ее будущего ребенка в НИКУДА. Куда же так торопились? Торопились сделать двоих и так не очень счастливых людей бомжами. И сделали, СПАСИБО доброй женщине Грибачевой С.В. Какими документами руководствовалась госпожа Грибачева С.В. и какими законами, которые позволяют снять с регистрационного учета беременную женщину, не получив подтверждения с ее предполагаемого места прописки? Очень надеюсь на ВАШ ответ. В противном случае разбирательство будет продолжено. Следующий шаг будет в прокуратуру и обращение в СМИ. Копия письма отправляется депутату А.Хинштейну. С уважением, Серавкина Арина”. Письмо сработало тут же. Маше немедленно восстановили регистрацию, а значит, можно рассчитывать и на то, что ей будет предоставлено жилье, как выпускнице детдома. На моих глазах происходит чудо: мир стал счастливее на четырех человек — это Люда, Маша и их дети, которые будут жить вместе с мамами. А Бог даст — и с отцами. — Наш проект не такой трогательный, как, например, помощь домам малютки. Гораздо активнее люди покупают игрушки и книжки и едут общаться с малышами в детских домах, чтобы потискать их, подержать их на руках и получить от этого удовольствие, — говорит Арина. — А через несколько лет этот малыш вырастет, но про него уже никто не будет помнить. Ведь будут новые малыши. Если вы хотите помочь юным мамам и уберечь хоть одного малыша от детдома, позвоните Арине Серавкиной, тел. 784-52-11. Материал: Анастасия Кузина -------------------- Анна Березина
8(926)245-90-96 berezina.inbox@gmail.com |
|
|
![]() ![]() |
![]() |
Текстовая версия | Сейчас: 22nd August 2024 - 08:31 |